Итак, красноречивый человек должен прежде всего привыкнуть чтить святыню, дисциплинировать себя, выполнять гражданские обязанности. Без этого самовоспитания и постоянных тренировок, каким бы ты ни был одаренным, сколь бы живым ни было твое воображение, ты оратором не станешь. Феофан говорит, что высшая способность, то есть наибольшая профессиональная пригодность к ораторскому делу, – это не воображение, а сообразительность, умение расположить материал по полочкам, сделать идеальное хозяйство из своих знаний и своей речи, а также изобретательность, находчивость, умение найти быстро все те аргументы, которые воздействуют на слушателей неотразимо. Нахождение (inventio) материала, первый этап работы оратора, для Феофана тождествен находчивости:
Высшая способность – это та, которая обладает быстрой сообразительностью для изобретения риторического материала (таков был, по словам Плутарха, Алкивиад), даже тончайшим вкусом его расположения (таким достоинством Цицерон наделяет Гортензия и Марка Антония), неким изобилием и богатством слов для изложения, чтобы оратор свой остроумно подобранный и умно расположенный материал не излагал вяло и бледно. Далее, весьма замечательным даром природы является обширная и твердая память. Обширность памяти зависит от того, что она одновременно схватывает и сохраняет весьма много предметов; твердость же – от того, что те же предметы она долго удерживает, не позволяя легко какому-либо из них выпадать. Этот дар выпадает на долю нередко даже без той блестящей быстроты соображения, что мы называем природным дарованием, и тогда память вовсе не способствует красноречию; поэтому если она не сопутствует блестящему дарованию, то нельзя решить вопрос о ее пользе. Затем телесными дарами природы являются: голос звучный, приятный, чистый, способный к модуляции, речь беглая и плавная, тело могучее и само лицо, способное легко меняться для выражения всех чувств: оно бывает веселым и сияет удовольствием в моменты радости, а в горестных случаях способно сильно скорбеть, в дружеском утешении оно кротко и ласково, когда же загорается гневом – страшно, а когда враждебно, грозит, словно мечет молнии.
Существуют также следующие достойные внимания признаки истинного дарования: страх, скромность и жажда славы. Ведь страх заставляет человека быть внимательным, чтобы не спешить с тем, что сказать и о чем умолчать; далее он внушает не считать глупой заносчивостью, что все знаешь и можешь сделать; наконец, он советует не избегать труда и, не веря в свои силы, работать как можно больше. Скромность оказывает такое же действие. Далее, подобно тому, как самомнение особенно делает ораторов глупыми, так скромность старается, чтобы мы не наболтали какого-нибудь вздора не к месту, не ко времени или недостойного нас самих. Жажда славы, конечно, придает сильнейший стимул оратору и делает незаметными любые его усилия[59].
