Как мы видели, Кассий Север сурово критиковал декламационный стиль ораторской речи; его высказывание привел Сенека-ритор в своих «Контроверсиях» (III, вв. 12–13). И сам Сенека упрекал риторов за пустоту и абсурдность мыслей, за пристрастие к риторическим эффектам и прикрасам, за многословие. Не приемля все искусственное и показное, отличающее стиль новых декламаторов, видя симптомы упадка красноречия, он даже пытался понять причины этого и найти им объяснение, обусловливая развитие ораторского искусства временем, связывая его упадок с деморализацией, роскошью и развращенностью римского общества, с отсутствием вознаграждения риторов и, наконец, с законом природы, по которому, как он считал, упадок ораторского искусства неизбежно следует за его взлетом.
Сенека-философ также видел симптомы упадка стиля и полагал, что они таятся в злоупотреблении неологизмами и архаизмами, в пристрастии к ложным красотам, в применении слов contra naturam suam. Порчу стиля он связывал с упадком общественных нравов: «…где ты увидишь, что порча стиля в моде, будь уверен, что нравы здесь тоже сбились с пути» («Письма к Луцилию», 114, 100 и др.).
Об упадке красноречия достаточно недвусмысленно высказывался и классицистически настроенный Петроний, считающий новый стиль гибелью истинного искусства речи. Устами персонажей своего «Сатирикона», Энколпия и Агамемнона[148], он нападает на модный и пустой азианизм, заявляя, что красноречие замерло в застое и онемело, а причиной тому — риторические школы, в которых трактуются далекие от жизни темы, а учителя учат большему, чем знают сами (гл. 46). Все эти высокопарные и пустые сентенции ведут к тому, что «…и выходят дети из школ дураки дураками, что ничего жизненного, обычного они там не видят и не слышат, а только и узнают, что про пиратов, торчащих с цепями на морском берегу, про тиранов, подписывающих указы с повелением детям обезглавливать собственных отцов, да про дев, приносимых в жертву…» (гл. 1)[149]. «О риторы, вы-то и погубили красноречие!» — восклицает Петроний вместе с Энколпием, «из-за вашего звонкого пустословия сделалось оно общим посмешищем» (гл. 2). В ответ на негодование Энколпия ритор Агамемнон, оправдываясь, ссылается на родителей, которые не желают воспитывать своих детей в строгих правилах и растят недоучек, вместо того, чтобы воспитывать их по правилам мудрости, «чтобы они безжалостно стирали все лишние слова, чтобы они внимательно прислушивались к речам тех, кому захотят подражать и убеждались в том, что прельщающее их вовсе не великолепно, — тогда возвышенное красноречие обрело бы вновь достойное его величье» (гл. 4).
Ювенал в своих «Сатирах» с иронией говорит об искуссвенности содержания некоторых тем декламаций в риторических школах, от чтения которых «и мрамор, шаткий уже, и колонны все в трещинах» (I, 12–13). Называя ряд таких тем в I, 16, в VII, 162–164 (ср. X, 166–167), он приводит тему о Ганнибале, размышляющем:
…устремиться ли после сраженья
В Каннах на Рим, или после дождей и гроз осторожно Войско свое отвести, отсыревшее от непогоды.
А в ст. 150–154 этой же сатиры Ювенал рисует красочную картину школьного преподавания:
Ты декламации учишь? Какая железная глотка,
Веттий, нужна, чтоб твой класс, наконец, уничтожил тиранов!
Сидя читается речь, а потом тоже самое стоя Ритору класс преподносит, и то же стихами поет он.
И уж тем более Квинтилиан считал причиной упадка римского ораторского искусства несовершенную систему воспитания юношества. Не сознавая истинных причин упадка, он сводил эту социальную тему к узко специальной. Он видел причину упадка красноречия в испорченности вкуса молодежи, в пороках образования, в маньеризме представителей «нового стиля» (см., например, XII, 10, 73; II, 5, 10; IV, 2, 37; VIII, 5, 20; IX, 4, 6, 66, 142 и др.). Таким образом, он эту проблему рассматривал в литературно-педагогическом аспекте. Ревнитель старины, поклонник старых классических образцов тщательно разрабатывал курс обучения совершенного оратора (ибо в личности оратора видел залог процветания красноречия), в своей привязанности к традиции не понимая, что выдвинутому нм идеалу оратора — государственного деятеля уже не было более места в императорском Риме. Догматизация классики, призыв к ее воспроизведению не могли способствовать развитию языка ораторов, обрекая их на бесплодное подражательство.