– Поняли вас, Чад, известите, как будете готовы. – Капком увеличил изображение, насколько позволяла телекамера; еле видны были две маленькие, словно игрушечные, фигуры, движущиеся на фоне горизонта.
Чад опустил ручку, перенеся вес на две передних ножки тачки, которая теперь балансировала в самом начале уклона, ведущего к дыре. Он полез на одну из багажных полочек и вытащил оттуда толстый белый моток с двумя тяжелыми крючьями. Один прикрепил к набедренному кольцу русского скафандра, второй продел в скобу собственного. Потянулся под труп, вытащил флаг и развернул его, накрыл грудь Люка полотнищем. Бросил взгляды налево-направо, осматривая склон и представляя себе дальнейшие действия.
– Хьюстон, Люк в нужной позиции, мы готовы.
Каз сделал знак капеллану, и они вместе встали, а все в зале последовали их примеру. На каналах связи воцарилась тишина.
Каз нажал кнопку микрофона и заговорил, обращаясь и к залу, и к тем сотрудникам техподдержки, кто сидел в соседних комнатах, и к Чаду со Светланой на Луне. «Персьют» на орбите только что появился из-за края Луны, Майкл тоже молчал и слушал.
– Экипаж, похороним усопшего. – Традиционное обращение к экипажам морских кораблей, чтобы заглушили двигатели и приспустили флаги на середину мачт.
Капеллан Пархэм подхватил, начав читать из Писания:
– Так говорит Господь: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек»[28].
Он помолчал и поднял глаза к телеэкрану, показывающему одинокие фигуры на Луне. Капеллан решил модифицировать слова традиционной молитвы:
– Сим мы предаем тело капитана Люка Хемминга космическим глубинам, где в прах оно обратится и ждать воскресения будет до поры, когда Вселенная поднимет своих мертвых и жизнь мирам возвратится через Господа нашего Иисуса Христа, Который в час пришествия Своего изменит тело наше бренное, да уподобится оно Его телу славному, ибо в воле Его подчинить Себе порядок всех вещей.
Тихое «аминь» эхом отдалось по всему Центру управления полетами, а в двухстах сорока тысячах миль от него – голосами Чада и Майкла.
Светлана безмолвно повторила «аминь», думая об Андрее Митькове, своем напарнике, чье одинокое тело ныне обращалось вокруг планеты рядом с «Алмазом».
Каз произнес, словно на параде:
– Смир-р-р-рнааа! – Он выдержал паузу, усиливая впечатление от этого мига, и приказал: – Чад, ты можешь предать глубинам тело Люка.
Чад снял с тела флаг, отдал его Светлане и быстрым движением обеих рук резко накренил тачку, подталкивая тело Люка к дыре и осторожно следя, чтобы фал не перегибался. Тело пролетело несколько футов в вакууме и упало на поверхность Луны на полпути к яме, перекатилось и застыло. Чад возобновил перемещение на край дыры по собственным следам, вытягивая трос и держа его обеими руками. Он развернулся, увеличивая длину импровизированного рычага, и резко дернул фал вверх. Тело приподнялось, кувыркнулось еще несколько раз по склону и замерло совсем рядом с краем.
Чад прикинул углы и расстояние, отстегнул фал, вернулся к тачке. Вытащил из кармана два троса, скрепил их друг с другом и привязался одним концом. Второй конец, повернувшись, быстро пристегнул к металлическому кольцу на скафандре Светланы. Жестом показал ей следовать за ним и пошел обратно к яме.
Она не тронулась с места, вынудив его резко остановиться. Подняла лицо в шлеме и ожесточенно замотала головой: нет.
Чад ухватился за трос обеими руками и дернул, выведя Светлану из равновесия и заставляя покачнуться в свою сторону. И двинулся по собственным следам, таща ее за собой, чтобы не могла упереться ногами. Она умышленно совершила большой прыжок и опустилась, вынося одну ногу вперед, а другую заведя для устойчивости назад; так ей удалось остановиться.
Чад посмотрел на нее, потом опять на Люка, лежащего в пыли вроде и близко, но вне пределов досягаемости. Он потянулся к ней, подняв обе руки, точно для удара, и она рефлекторно отступила, а он утвердил ногу в пыли и резко развернулся. Хотя при лунной силе тяжести весили они немного, масса есть масса; фал, соединявший их, натянулся, Светлана, спотыкаясь, сделала еще два шага к яме, прежде чем восстановила равновесие.
Достаточно. Он нагнулся, подцепил трос, ведущий к телу, обернул его вокруг толстого места своей левой перчатки, чтобы тот не соскользнул. Занес ногу, стабилизируя себя туго натянутым тросом, закрепленным на Светлане.
Он увидел, что та косится на крепления крюка, и повел обратный отсчет по-русски, желая отвлечь ее:
– Три, два, один, нуль!
Изогнулся и потянул что было мочи.
