– «Бульдог», мы наблюдаем, как вы переносите образцы. На поверхности можно провести еще максимум час, и вы вполне укладываетесь в график. – Он попросил переводчика повторить для Светланы. Та увидела, что Чад поднимается по трапу следом за ней, повернулась и стала протискиваться в шлюз.
Она протолкнула сумку и встала; держа ее обеими руками, умостила на возвышении. Почувствовала, как астронавт сзади толкает ее, и передвинулась как могла выше, пропуская его. В тесноте он показал на чемодан-контейнер с жесткими стенками.
И заговорил ровным голосом:
– Хьюстон, попросите, пожалуйста, перевести, чтобы космонавтка перенесла образцы в кейс, а я пока снаружи напоследок прихорошусь перед отлетом.
Светлана выслушала русские инструкции, огляделась в тесноте рабочей зоны и кивнула в знак согласия. Ей к тому же выпадет возможность бегло осмотреть камень с Лунохода. Подцепив первую сумку, она заклинила ее для удобства, а Чад повернулся уходить.
На главном экране ЦУПа в третий раз пропало изображение с телекамеры.
Чад выпростался из модуля задом наперед и пошел к тачке, поглядывая наверх, в иллюминаторы «Бульдога». Откатил ее на несколько футов за угол, чтобы напарница не могла его видеть, и развязал эластичный трос, которым закрепил болторез. Прихватил он также и совок. Посмотрев напоследок на модуль и в обесточенную телекамеру, он быстрым шагом двинулся к Луноходу.
Рекомендации высокопоставленных военных были просты: не перерезать провода там, где есть риск получить удар током высокого напряжения, но обезвредить ровер так, чтобы он гарантированно потерял способность функционировать.
Он решил для начала испытать простейший вариант, о котором думал, пока шел назад к «Бульдогу». Согнулся и нагреб тонкой пыли из верхнего слоя лунной поверхности в совок, потом аккуратно высыпал ее на плоский радиатор ровера. С удовлетворением отметив, как хорошо сочетается она по цвету с уже накопившейся там пылью, он снова зачерпнул и присыпал, разгладив перчаткой для равномерности слоя.
Отступив на шаг, Чад полюбовался своей работой. Толстый слой пыли помешает радиатору нормально функционировать, и тепло он больше не сможет отводить. Когда Солнце начнет жарить по Луноходу прямой наводкой, а теплу некуда будет деться, внутренняя электронная начинка поджарится. Трудно судить, как скоро это произойдет, но в качестве первого важного этапа – сгодится. А телекамера выключена, так что никто не заметит его действий.
Он обошел Луноход и посмотрел на него спереди. Тонкие телескопические прутики, напоминавшие кошачьи усы, отходили косо вниз по четырем сторонам.
Он заметил несколько электронных устройств, смонтированных заподлицо с поверхностью в разных местах, и внимательно осмотрел каждое. Приняв их за научные датчики, он перешел к другим целям.
На значительном удалении и высоте над передней частью корпуса располагалось коническое устройство, напоминавшее маленькую серебристую рождественскую елку. Напротив указывал на Землю длинный фестончатый цилиндр, вроде кебаба маршмеллоу.
– Стоп! – раздался громкий повелительный голос. И затем по-русски: – А ну посмотри на меня!
Он развернулся. Между ним и «Бульдогом» стояла космонавтка. В ее руке слабо поблескивал черный предмет характерной угловатой формы: тупоносый пистолет, нацеленный на него. Ее палец в толстой перчатке был заклинен внутри спусковой скобы, на спусковом крючке.
– Нет! – повторила она, выговаривая каждую букву отдельно.
Первая мысль, посетившая его, была:
Каз услышал требовательный возглас Светланы и удивился, что Чад не отвечает. Переводчик быстро пояснил смысл слов, но Казу не стало ясней, что происходит. Отсутствие телекартинки удобства не добавляло. Он выждал несколько секунд и позвал:
– Восемнадцатый, это Хьюстон, вы нас вызывали?
Светлана сделала два шага вперед, аккуратно прицелилась и нажала на спусковой крючок.
