Орбита смерти полностью

– Смотрится хорошо, Восемнадцатый. Будет удобно наблюдать за вашим отлетом. Предлагаю напоследок пройтись по окрестностям, не потеряли ли чего-то, ну и все, пожалуй, работу на поверхности завершаем.

– Выполняю.

Чад двинулся обратно. Светлана стояла, повернувшись к нему, у подножия модуля. Куда она дела болторез? Он посмотрел везде, даже вдаль, на случай, если бы она его зашвырнула. Хитрая сучка! Оставался единственный выход.

Он резко повернул и длинными прыжками понесся к Луноходу. Он учитывал взаимную ориентацию; физически Светлана за ним никак не поспеет. И не рискнет в него стрелять. Она сама себе смертный приговор этим подпишет. Без него она умрет неприятной смертью: медленно задохнется, когда кислород станет иссякать.

У Светланы не нашлось много времени, чтобы отреагировать. Она сделала первые несколько быстрых шагов к Луноходу, пока Чад еще бежал, а когда потянулся к аппарату, расставила ноги для лучшей опоры и аккуратно выстрелила в самую плотную часть своей цели. Намерения Чада очевидны, а она меткий стрелок; стоило рискнуть.

Девятимиллиметровая пуля вонзилась в ранец системы жизнеобеспечения с левой стороны. Пробила тканевое покрытие, но разминулась с алюминиевой рамкой, зато пробила кислородный баллон из нержавейки, распоров его, так что остаток кислорода, создававший давление шестьсот фунтов на квадратный дюйм, тут же начал улетучиваться в космический вакуум; полыхнула вспышка. Тонкие стенки баллона не слишком замедлили пулю, которая продолжила свой разрушительный путь сквозь переплетение пластика и проводков электрораспределительной шины, в конце концов затормозив и остановившись между многочисленными толстыми слоями серебряно-цинкового аккумулятора.

Импульс, приданный полетом пули и взрывоподобным расширением кислорода, мощно толкнул ранец вправо, но Чад ухитрился компенсировать этот рывок на следующем скачке, выставив правую ногу дальше вперед и тормозя тело уже в полете. Он услышал меняющийся по тону сигнал неисправности скафандра и опустил взгляд на индикаторы в верхней части панельки управления на груди; кислорода стало значительно меньше. Какого хрена?

Действуем пошагово. Он сгреб правой рукой длинную фестончатую антенну, а левой – нижнюю, конусообразную, и свел их вместе, точно выполняя в спортзале упражнение на жим от груди. Почувствовал, как антенны и их опоры гнутся. Продолжил давить, пока антенны не сблизились так, что стали указывать почти вплотную друг на друга. Хватит!

В Хьюстоне Каз видел только «Бульдог». Чад пропал из виду за правой границей кадра, потом Светлана устремилась в ту же сторону.

К Луноходу.

По интеркому ЦУПа требовательно проговорили:

– Руководитель, со скафандром Миллера проблемы. Похоже, давление в баллоне резко снизилось, а потом сигнал вообще пропал. Данные не поступают.

Джин Кранц набычился. Это серьезно. В особенности если учесть, что визуальных сигналов от команды не имеется.

– Капком, как можно скорее провести проверку голосовой связи.

Каз нажал кнопку микрофона:

– Восемнадцатый, у нас потеря данных от скафандра Чада. Проверка связи!

В гарнитуре Чада умолкла трель сигнала о неисправности, и он покосился на манометр правого запястья; всего 3,4 фунта на квадратный дюйм, почти критический уровень. Что-то очень серьезно испортилось. Он развернулся к модулю, увидел Светлану с пистолетом и понял, что случилось. Эта дрянь в меня выстрелила! Он мысленно обозрел свое тело, проверяя, нет ли повреждений. Боль не ощущается.

– Полегче, цыпа, – сказал он и вскинул обе руки, но голоса своего в гарнитуре не услышал. И понял, что дыхания не слышит тоже.

Связь сдохла. Он внимательно пригляделся к панельке управления; давление кислорода в баке нулевое. Черт! Нужно открыть аварийный запас в верхней части ранца, прежде чем остаток кислорода в шлеме израсходуется. Действия отрепетированы до инстинктивных; он щелкнул переключателем на правой части панели управления и перевел его в положение ЧП, после чего быстро потянулся через торс к левой части грудной клетки и открыл большой красный клапан. Остаток воздуха выдуло, и в шлем хлынул кислород из НЗ, промывая скафандр от накопившегося при выдохах углекислого газа. У него теперь есть тридцать минут, чтобы подключиться к кислородной системе ЛМ. Или меньше, если скафандр протекает. Он двинулся к «Бульдогу».

Каз показал переводчику повторить запрос проверки связи на русском и порадовался, услышав Светлану:

– Слышу вас хорошо, Хьюстон. – Голос ее был гневным.

– Мы вас тоже хорошо слышим. Чад, как дела? Прием.

Ответа не последовало.

Каз через переводчика спросил:

– Майор Громова, мы потеряли связь с майором Миллером, можете ли вы сообщить нам о его состоянии?

Светлана стояла перед Луноходом, оценивая ущерб. Вот дерьмо! Она не сумела защитить аппарат и причинила неизвестный пока урон единственному человеку, который может ее увезти с этой каменистой пустоши.

Она обернулась и посмотрела в сторону Чада. Может, с ним все и нормально.