– Майкл, как там уравнивание векторов? – Чад сбросил внешние крышки оптических систем, необходимые на время старта, и теперь Майкл смотрел наружу через встроенные бортовые камеры, аккуратно поворачивая «Персьют» для соблюдения ориентации по определенным звездам. Убедившись, что все правильно, он скормил данные навигационному компьютеру. Им требовалась точная ориентация для дальнейшего маневра с подъемом орбиты до «алмазной».
– Вроде бы все хорошо, босс. Звезды прямо там, где в симуляции были.
– Мне полегчало, – сказал Люк. Он складывал кресло, расчищая место для подготовки к выходу в космос. – Да уж, поездочка на «Сатурне-5» вышла незабываемой.
– Я чувствую себя манекеном для краш-теста, – прибавил Майкл.
Чад перебил:
– Ребята, вы заметили какие-нибудь проблемы, о которых следует доложить в Хьюстон?
Оба покачали головами, посмотрев на Чада, все еще пристегнутого к левому креслу. Перехватывать чужой взгляд в невесомости всем было в новинку: странное это занятие, когда нет возможности с ходу ориентироваться, где верх, а где низ.
Чад убедился, что переключатель системы связи на S-диапазон находится в положении «передача/прием». Подавшись вперед, он наблюдал, как подскакивает мощность радиосигнала и аппаратура устанавливает радиообмен с кораблем-ретранслятором ВМФ США «Роуз-Найт» в ста шести милях под ними, у австралийских берегов. После этого нажал черный триггер на подвижной ручке управления.
– Хьюстон, это «Аполлон-18». Мы снова с вами.
Нет ответа.
Чад еще раз проверил переключатели, склонившись к панели оборудования связи и убеждаясь, что все выставлены в нужных положениях. Снова вызвал Хьюстон и нахмурился: никто не ответил. Майкл проплыл к нему и начал отстукивать команды на клавиатуре под дисплеем, показывавшим в цифровой форме активность радиолинии на прием.
– Данные передаются нормально, босс.
Появился голос капкома:
– «Аполлон-18», говорит Хьюстон. Как слышите? Ответьте.
Оба с облегчением выдохнули.
– Попробуй в этот микрофон ответить. – Майкл по команде Чада щелкнул переключателем. – Слышим вас громко и четко, Хьюстон, а вы нас?..
Нет ответа.
Майкл мысленно представил себе схему системы связи, обдумывая возможные причины неполадок.
– Данные нормально проходят в обе стороны, мы слышим их. Значит, у нас проблемы с передачей голоса вниз.
Чад согласился с его мнением.
– Хьюстон, если вы нас слышите: переходим на УКВ. – Он потянулся к переключателям, пощелкал ими, задействуя более простую традиционную схему авиационной радиосвязи, и попытался снова: – Хьюстон, это Восемнадцатый на УКВ, как слышите нас?
В гарнитурах лишь слабо потрескивали статические помехи. Люк бросил свои дела и наблюдал за их попытками устранить проблему. Из докучливой она внезапно превратилась в серьезную.
– А нельзя ли послать им нулевую команду, чтобы поняли, что мы слышим их?
– Хорошая идея, – откликнулся Чад. Поразмыслив секунду, он отстучал на клавиатуре пять нулей и нажал ввод. Компьютер отверг команду, засветился индикатор ошибки оператора. Он попробовал пять единиц, опять переключился на общение в S-диапазоне и выждал, пока Хьюстон появится на связи.
– «Аполлон-18», говорит Хьюстон. Приняли вашу нуль-команду. Как слышите?
Чад нажал ввод. Снова загорелся индикатор ошибки оператора.
По лицу Майкла расплылась улыбка:
– Ты разрабатываешь систему кодов!
Чад пожал плечами:
– Посмотрим, сообразят ли. – Он провел пальцем по странице летного задания. – Нам осталось девяносто секунд или около того на общение через этот ретранслятор.
– «Аполлон-18», это Хьюстон. Если слышите нас, пожалуйста, наберите пять единиц и нажмите ввод.
– Бинго! – Чад застучал по клавишам.
В голосе капкома прозвучало облегчение:
– Восемнадцатый, мы приняли, спасибо. Все системы вроде бы в порядке, кроме голосовой связи от вас к нам. Возможно, проблема в слабом сигнале ретранслятора, мы попытаемся использовать большую тарелку в Уайт-Сэндс через двадцать две минуты, а дальше посмотрим. Если согласны, наберите пять нулей и нажмите ввод.
Чад повиновался.
– Восемнадцатый, мы приняли. Если на борту какие-то еще серьезные проблемы, наберите пять единиц. Если все в порядке, наберите пять нулей.
Чад отправил пять нулей.
– Приятно слышать, Восемнадцатый, спасибо. Поговорим через двадцать минут.
Чад обернулся к экипажу:
– Похоже, связь мы восстановили, но это примитивная замена. Люк, пока продолжай подготовку к выходу в космос. Майкл, давай схему коммуникационного оборудования. Мне не хочется, чтобы
Лицо Майкла у иллюминатора озарял слабый свет.
– Я этим займусь, но, ребята, вы отвлекитесь лучше на минутку и взгляните на это. Наш первый восход в космосе.
Чад и Люк посмотрели в иллюминаторы, где разгорался рассвет: они неслись навстречу ему на скорости пять миль в секунду, и бледно-пурпурное сияние ночного горизонта быстро сменилось полноценной зарей.
Люк потрясенно выдохнул, когда появилось Солнце.
– Ничего прекраснее в жизни не видел, – благоговейно произнес Майкл. – Словно радужные краски разлиты по краю мира.
