Не так-то просто это было. Никто не додумался оборудовать Луноход кранцами, поскольку его предполагали, напротив, беречь от столкновений. Повреждение Лунохода или его научного оборудования представлялось катастрофой. Если Уголек – часть более крупного валуна, удар по неподатливой поверхности рискует причинить Луноходу непоправимый урон.
В продолжение тринадцатисуточной лунной тьмы симферопольцы раз за разом тренировались на площадке, называемой лунодромом, с полноразмерной копией Лунохода, проверяя различные варианты. Камеры Лунохода не могли поворачиваться, и это дополнительно осложняло задачу: если чересчур близко подобраться к камню, массивное шасси аппарата скроет его из виду.
Решили не очень сильно коснуться его одним колесом. Титановый обод и решетчатое покрытие из нержавеющей стали достаточно прочны, и если Уголек просто покоится на поверхности, его получится сдвинуть. Но для этого понадобится аккуратное вождение, а Луноход тяжел даже на Луне.
Когда лунная ночь закончилась, выждали еще несколько суток, пока Габдул не счел, что Солнце в небе уже высоко, длинных теней предметы отбрасывать не будут, а вероятность ослепления камер невелика.
На лунодроме Габдул без конца водил Луноход задним ходом и практиковался с выбранной траекторией приближения; по видам с камер он точно определил нужное расстояние и понял, сколько минут и секунд необходимо будет перемещать рукоятку штурвала, прежде чем дать полный назад и только потом отпустить. Было показано, что такие маневры приведут к передаче камню максимального импульса при минимальной опасности повреждений для аппарата.
Приходилось терпеть и ждать, но вот день настал.
Габдул подался вперед за пультом и утвердил руку. Посмотрел на штурмана, тот кивнул. Картинка на экране подтверждала: они в необходимой позиции. Габдул тихо повел обратный отсчет:
– Три, два, один, пуск!
Он плавно переместил рукоятку до упора вперед, подержал так, считая в уме, быстро отвел до упора назад и отпустил. Все взгляды присутствующих были устремлены на маленький телеэкран в ожидании, пока неспешно обновится картинка.
Десять секунд растягивались в вечность. Габдул бормотал про себя:
– Давай же, давай…
Зернистое равнодушное изображение замерцало и обновилось. Ничего примечательного они не увидели: только кусочек горизонта и пыль за камнем. Однако именно это и планировалось увидеть. Все ровно, как и было, ничего не испортили. Габдул глянул на оператора-бортинженера, тревожно просматривавшего обновленные данные по системам Лунохода.
– Пока все в порядке, – сказал тот наконец.
Кивнув, Габдул плавно оттянул рукоятку на себя – и тем скомандовал Луноходу откатиться на расстояние, достаточное для обзора результатов через камеры. Сосчитал до трех и снова отпустил. Если все сработало, как на лунодроме, экран покажет новое положение Уголька. Перемещение удастся зафиксировать на фоне окружающей пыли.
Ведущий специалист проекта стояла поодаль, но сейчас схватилась за спинку стула Габдула и вперилась в обновляющееся на экране изображение. Предыдущее вывели на печать, и она приблизила лист к экрану, чтобы сравнить. Взгляд заметался туда-сюда, влево-вправо, сравнивая страницу и экран на предмет различий.
Новый след колес просматривался сразу. Там, где раньше простирался непотревоженный реголит, теперь отрисовывался темнеющий отпечаток с узором, подобным поверхности вафли, а пыль еще не осела от внезапной смены направления. Габдул коснулся края камня на распечатке и показал в ту же точку на экране.
– Думаю, сместился! – удовлетворенно воскликнул он.
Ученая наклонилась еще ближе, исследуя отмеченное им место. Край Уголька на фоне пыли казался гладким, но под ярким солнечным светом стала видна и более темная полоса в месте контакта.
– Да, кажется, ты прав, Габдул. Уголек передвинулся!
Она отступила и выпрямилась, скрестила руки на груди. Итак, Уголек –
Селенологу о большем счастье и не мечталось.
Шла пересменка, и в ЦУПе народу было вдвое больше обычного. За каждым пультом заступающий на дежурство выслушивал подробности случившегося за прошлую смену, делал заметки, задавал вопросы, чтобы коллега мог беспроблемно передать ему ответственность. Миссия «Аполлона» походила на девятисуточную эстафету с множеством участников, где о падении палочки с технической информацией и критериями принятия решений страшно и подумать.
