В деле инструктор оказался еще требовательнее, чем можно было подумать. Утром, после завтрака, на спортивной площадке он собрал космонавтов.
— Почему пришли с опозданием? Чтоб это было в последний раз. Не мне вам говорить, к чему мы вас готовим.
Константиныч показывал на тренажерах, как надо летать при затяжных прыжках: «Распластавшись, прогнув спину, чтобы не попасть в плоский штопор, очень опасную штуку». Он по одному вызывал космонавтов к учебным снарядам. А когда кто-нибудь недостаточно четко выполнял упражнение, инструктор говорил, добродушно усмехаясь и поблескивая золотыми зубами:
— Ты же космонавт! И это должно чувствоваться. В космонавте не должно быть ничего рыхлого, лишнего, расхлябанного. Надо, чтобы от тебя все разлетались, как шарики, чтобы чувствовали — космонавт! Ясно? А ну еще два раза подряд то же упражнение!
…Юрий слушал невысокого парашютиста, и этот человек все больше и больше открывался ему.
А когда в тот же день начались регулярные прыжки с парашютом, Юрий почувствовал, что на этом степном аэродроме все по-другому: и требования выше, и задачи сложнее. Врачи и инструкторы воспитывали у них силу воли, мужество, выдержку и находчивость.
Были у инструктора помощники. Один из них — высокий плечистый украинец в сшитой на заказ гимнастерке и роскошных бриджах. Вот он проходит перед строем космонавтов, придирчиво всматриваясь в лицо каждого. От его взгляда не ускользнет ни одна мелочь. Он останавливается, щурит глаза.
— Почему лямочка болтается? Вы знаете, что такое лишняя лямочка? Вы понимаете, что с этого может быть при прыжке?
Пристыженный пилот опускает глаза. А инструктор, не замечая смущения, продолжает:
— Знаю я вас, летчиков! Вы не любите парашюта. Вы и летать и приземляться любите на крыльях, а не на «тряпочке». Вам, конечно, какая-то лямочка — это ерунда. А, между прочим, от этой маленькой лямочки жизнь зависит. Жил-был — дергал, жил-был — дергал. Прыгнул — дергать перестал… Ясно? А лямочку эту заправляют вот сюда, тогда она не будет болтаться.
И он подходит к другому космонавту. После него подгонку парашютов проверяет инструктор.
В конце концов ребята поняли, что все требования — и инструктора и его помощника — крайне необходимы и справедливы. Да и сам этот парень показывал блестящий пример трудолюбия: у него порой кожа на ладонях сходила от постоянной укладки парашютов.
Николай Константинович рассказывал им много поучительного о прыжках своих друзей: Николая Евдокимова, Константина Кайтанова, Василия Романюка и других известных мастеров парашютного спорта. Разбирал их «классические» рекорды, добивался тщательной отработки всех деталей прыжка.
…Оказывается, не так легко, как думалось многим, было начинать эти регулярные прыжки. Особенно трудно пришлось Валерию. Он плохо спал всю ночь и на аэродром ехал немного пришибленный и злой. Злился он больше всего на себя. Все настроены по-боевому, выглядят спокойными, а он не в силах скрыть волнения…
Но после первого прыжка, когда все окончилось благополучно, настроение у него заметно улучшилось. Суровый инструктор, который едва не вытолкнул его из самолета, после прыжков похвалил Валерия. И это помогло космонавту поверить в себя.
…После каждого прыжка к месту приземления подъезжает военврач и проверяет у пилотов пульс.
Вот приземляется Гагарин. Полный курносый врач спрыгивает с подножки санитарного автомобиля и бросается расстегивать ремни парашютного ранца.
— Очень правильно, доктор, делаете: надо сперва освободить человека, а уж потом браться за пульс. А то бывают некоторые… Ты еще не успел приземлиться, а тебе уже суют в руки динамометр.
Оба они смеются, Гагарин сбрасывает парашют и протягивает врачу руку.
— Вам, конечно, пульс? — Юрий улыбается. — Так. Как вы находите мою пульсовую волну?
— Все в порядке.
— Прыгаем, как учили!
И оба расстаются довольные друг другом. А к приземлившемуся парашютисту уже спешат ребятишки. Их всегда видимо-невидимо на этом полевом аэродроме. Откуда только они здесь берутся?
К Гагарину подбегает запыхавшийся пацан.
— Дяденька, можно я сложу маленький парашют?
— А ты умеешь?
— Так точно! — лихо отвечает карапуз. — Я же на аэродроме живу! У меня отец сверхсрочник.
— А ну, попробуй! — И Гагарин, задорно, по-мальчишески улыбаясь, наблюдает, как мальчуган ловко складывает маленький парашют.
— Молодец, точно по наставлению. Наверное, тоже будешь летчиком?
— Не знаю, таких маленьких в летчики не берут.
— Правильно, надо сперва подрасти. Но ты учись. Ученье — оно, брат, никогда не пропадет.
В это время снова подъезжает врач.
— Юра, садись, подкину!
— Подождите, доктор, может, лучше пройдемся? Посмотрим, как ребята приземляются… И вам полезно пешочком, пешочком…
Гагарин то и дело останавливается.
— Вон Гера приземляется. Хорошо, молодец! — азартно восклицает Юрий и снова идет по полю. Машина медленно едет следом.
— А это, кажется, мой младший брат Боря!.. Черт бы побрал этот ветер? Не затащило бы Борьку в овраг. Прибавим шагу, доктор!
