Тяжелая дурманная дремота окутывает его сознание. Но рука крепко держит поручни кресла, а полуприкрытые глаза пристально смотрят на термометр. Он где-то читал, что человек может выдержать при кратковременном нагревании температуру в 150—160°. Но ведь всему есть предел! А Юрию кажется, что нет предела этому испытанию. Он старается отвлечься. Гонит прочь мысль о нестерпимой жаре. Он думает о Севере, о холодном море, о зимней стуже, и ему кажется, что становится легче дышать.
Снова взгляд на термометр. Ртуть замерла. «Значит, не сварюсь! — с улыбкой думает Юрий, и тут же другая мысль: — Отличная банька. Все микробы, наверное, сдохли, а я вот — ничего, жив и здоров!» Сознание его опять проснулось, мозг заработал. «Приспособился!» — радостно думает Юрий. Тело его уже, кажется, ничего не весит: все из него выпарилось. Легко и в то же время трудно. Трудно шевельнуться, потому что малейшее движение причиняет страдание: горячая одежда прикасается к коже, а кожа почему-то очень чувствительна…
Юрий не знает, сколько еще ему нужно здесь сидеть. Но он, стиснув зубы, сидит и молча смотрит на термометр. Кажется, термометр не может осилить очередного деления и ртуть никак не в силах переползти через него. Так и застряла на одной цифре.
И то хорошо! Уж очень трудно тут находиться так долго.
А вообще-то здорово, что их готовят так тщательно. Ведь еще никто не знает, какие испытания выпадут в космосе на их долю. Ни врачи, ни ученые, ни инженеры этого не знают. Никто из них там еще не был.
Это испытание он непременно должен выдержать. И выдержит! Он же не первый раз здесь!
Врачи прекращают эксперимент. Юрий выходит из термокамеры. Лицо — бордово-красное. В голове — чувство жара, и только глаза его сияют. Он устало садится в кресло, обтирается и начинает обмахиваться полотенцем. Жарко! Некоторые его товарищи теряли в этом тренаже до 4 килограммов. Он тоже потерял 1380 граммов. Верно Андриян говорит: «Чертова печка».
Сладкая дурманная дремота владела всем его существом, а врачи тем временем отметили, что Гагарин выявил хорошую приспособляемость к перегреванию.
…Космонавтам приходилось заниматься динамическими упражнениями на вращающемся колесе, делать двойные упражнения на лопинге, держать равновесие на качающемся столе и выкидывать поистине цирковые кульбиты на батуте, бегать по движущейся дорожке и заниматься на центрифуге. Центрифугу они узнали еще раньше, при отборе. Но сейчас тренировки на ней велись систематически.
Юрий отлично помнил, как Джимми Коллинз, американский летчик-испытатель, описывал действие перегрузок. Только немного позже Гагарин понял, что в этих описаниях есть и некоторое преувеличение. Однако перед тренировками Юрий вновь перечитал знакомую книгу.
«Центробежная сила — огромное невидимое чудовище — вдавливала мою голову в плечи и так прижимала меня к сиденью, что мой позвоночник сгибался и я стонал под этой тяжестью. Кровь отлила от головы, в глазах темнело. Сквозь сгущающуюся дымку… я ничего не видел. Я чувствовал, как у меня сдавливают внутренности, я вновь терял зрение и сознание… Потом я снова поднялся и сделал еще два пике. Они буквально расплющили меня…
Я чувствовал себя так, как будто меня избили; мне казалось, что кто-то вынул мои глаза, поиграл ими и снова поставил на место. Я чуть не падал от усталости и чувствовал острую стреляющую боль в груди. Спина у меня болела, и вечерам из носа шла кровь… Назавтра… к моему удивлению, я чувствовал себя превосходно и подумал: «Должно быть, пикирующие полеты действуют укрепляюще».
Он научился переносить перегрузки до 9,5 «g»[1].
Разумеется, после этих описаний все ребята были готовы к самому худшему и с некоторым волнением ждали испытаний ускорениями.
Правда, пилоты знали и другое. В США, например, биофизик Грей провел на себе такой эксперимент. Надев легкий водолазный костюм, он погружался в капсулу центрифуги, наполненную жидкостью. Перед этим он делал глубокий вдох кислорода и задерживал дыхание на 30 секунд. В течение этого времени он переносил ускорения в жидкой среде до 31 g, испытывая лишь небольшую боль в области живота.
Словом, нужно было пройти и через это, чтобы понять, что же такое настоящие перегрузки.
Юрий одевает летные очки, садится в кресло, пристегивается ремнями.
