— Возьмите кнопки.
В правой руке — зеленая кнопка для проверки быстроты реакций. Перед ним — световое табло. Во время вращения будут вспыхивать лампочки. Когда лампочка вспыхнет, он быстро нажмет кнопку. В левой руке кнопка красная. Он нажимает на нее все время, и у врача горит огонек: чувствую себя нормально!
— Начали вращение!
Кресло набирает бешеную скорость. Оно летит по кругу. Возникают перегрузки. Все тело наливается свинцом, трудно дышать, веки деревенеют. Но он не отпустит красную кнопку, не скомандует врачам: стоп! Он должен знать весь свой «запас прочности».
Болит грудь, спина, все тело ломит. Перегрузки кажутся критическими. А Юрий работает. Он даже находит в себе силы, подмигнуть объективу кинокамеры, которая укреплена прямо против его лица… «Шалишь, стерпим! Красную кнопку «стоп» он не нажмет…»
— Десять «g» — десятикратные перегрузки, — бросает врач.
«Им не надоест. Вот мучители…» — в сердцах думает Юрий. В это время техник выключает рубильник. Перегрузки, до этого ровно давившие на грудь, сменяются еще более неприятным от неожиданности ощущением. Кажется, что ты кувырком летишь вдоль стены десятиэтажного дома, все мелькает перед глазами. Думаешь, что огромная ферма, на конце которой укреплена кабина-кресло, не выдержит и с грохотом разобьется о стену. Но это лишь иллюзия, не больше! Центрифуга медленно, еле заметно замедляет свой бег. Юрий приходит в себя, начинает яснее различать очертания привычных предметов, видит спокойные лица лаборантов, приборы за ограждением и облегченно вздыхает. Центрифуга плавно останавливается, чтобы вскоре все это началось вновь.
Врачи удивляются его выдержке и терпению, его воле и самообладанию. Он ни на минуту не теряет самоконтроля; Он работает. Работает сосредоточенно, самозабвенно. Врачи знают, что перегрузки, которые испытывает сейчас Гагарин, вряд ли возникнут на космическом корабле. Большие перегрузки с направлением — «голова — таз» выдержать может не всякий, но Юрий выдержал и это. Врачи не мешают ему проверять себя. Она, лишь следят за приборами, чтобы не наступили перегрузки, опасные для организма.
Вращение продолжается. Тело как бы становится во много раз тяжелее. Давит на грудь и живот. Голову пригибает вниз. Он дышит часто и неглубоко.
— Начните напрягаться! Напрягайтесь!
Он заставляет мышцы противостоять этой адской скорости, начинает дышать ровнее и глубже.
Но перегрузки — это еще не все: вращаясь на центрифуге, он работает с таблицами. Юрий должен разглядеть и запомнить расположение цифр, которые все время меняются на световом табло. Это упражнение усложняется тем, что из репродуктора доносится нудный голос, записанный на пленку, который подсказывает совсем другие цифры. Нужна полнейшая сосредоточенность и быстрая реакция, а доктор все время сбивает его шутками и вскользь брошенными фразами. Вдобавок еще этот громкий голос и гудение мотора. Юрия раздражает то, что этот голос пытается его сбить…
— Девять, четыре, пять… — говорит Юрий. Он выкинул из головы решительно все, что может его отвлечь, весь превратился в зрение и память. Кажется, ему это удалось. Во всяком случае, он ошибается очень редко. Но вот цифры уже трудно различить…
— Пять, три, девять!.. — выкрикивает Юрий, ожидая, когда врачам все это надоест.
— Хорошо, Гагарин! — говорит врач, когда Юрий спрыгивает на пол. — Мы дали вам сегодня немного больше, и вы снова показали отличную устойчивость к поперечным ускорениям. Частота дыхания практически не менялась, частота сердечных сокращений несколько увеличилась, но уже меньше, чем в прошлый раз. Со стороны ритма, проводимости и автоматизма сердечной мышцы изменений нет. Правда, артериальное давление в сосудах пальца и ушной раковины немного повысилось.
И все же Юре было трудно. Когда он уходил от кресла, все чуть плыло перед глазами. Силой инерции, которая словно аккумулировалась в человеке, его еще поводило в сторону…
Врач-психолог продолжал записывать свои мысли и наблюдения.
