— Представляет собой не что иное, как психическую сеть особым образом организованной эфирной материи, и именно этим, кстати сказать, можно объяснить причину сохранения ощущений после потери ампутированных конечностей — так называемых фантомных болей. В процессе жизни наши души, эти высокоорганизованные, индивидуализированные формы эфирной материи научаются через посредство потенциальной среды, которую можно традиционно именовать Богом, воспринимать жизнь вселенной и через ту же среду передавать всему миру свои субъективные мысли и ощущения. Составляющая их эфирная материя неразрушима, поскольку может подвергаться воздействию не грубой, а лишь такой же тонковещественной материи. Отсюда следует прямой вывод о том, что наши души не только бессмертны, но при известных условиях даже могут подвергаться фотографированию.
— И нам удастся сфотографировать дух Казановы? — восхищённо заинтересовался великий князь, но Муравский тут же охладил его пыл:
— Не знаю, ваше высочество, и никак не могу в том ручаться, поскольку процесс фотографирования душ пока ещё крайне мало изучен. Однако я не сказал самого главного — при особо благоприятном расположении звёзд души могут покидать свои горние обители и притягиваться теми предметами или местами, к которым при своей земной жизни в телесной оболочке они испытывали максимальную симпатию. И такой день, согласно моим астрологическим вычислениям, наступит именно послезавтра во время полнолуния.
— Прекрасно! Кстати, по этому поводу у меня имеется один вопрос — почему для спиритических сеансов наилучшим временем суток является именно ночь?
— Потому, что днём появлению духов может помешать так называемый солнечный ветер, — коротко пояснил Муравский. Затем, видя, что великий князь готов засыпать его новыми вопросами, поднялся на ноги. — Для данного сеанса нам потребуется максимальное сосредоточение всех душевных сил, поэтому позвольте откланяться, чтобы посвятить оставшееся до сеанса время отдыху и медитации.
— Да-да, разумеется — Александр Михайлович тоже встал. — Однако не прикажете ли подать вам мой автомобиль? Погода нынче скверная, а вы едва выздоровели...
— Благодарю, ваше высочество, но в этом нет необходимости. На выходе меня ждёт экипаж. Честь имею.
— До встречи, уважаемый Григорий Васильевич, до скорой встречи.
Проводив своего гостя до дверей гостиной и ещё раз простившись, великий князь направился в кабинет. Вызвав электрическим звонком своего личного секретаря, он приказал соединить его с полицейским управлением. Через пару минут секретарь передал ему трубку со словами:
— На проводе господин Гурский.
— Макар Александрович?
— Я вас слушаю, ваше высочество.
— Мне бы хотелось аннулировать свою просьбу о поиске господина Муравского, поскольку он нашёлся сам собой и мы расстались всего десять минут назад.
— Хорошо, — невозмутимо отвечал голос Гурского. — Но ведь вы с ним вскоре увидитесь снова, не так ли?
— Да, разумеется.
— В таком случае, я надеюсь, что ваше высочество не затруднит моя скромная просьба.
— К вашим услугам, дорогой Макар Александрович. Что вам угодно?
— Будьте любезны передать господину Муравскому, что при первом же удобном случае я не премину возобновить наше с ним знакомство!
— Так вы всё-таки такими? А он уверял, что не имеет чести вас знать.
В трубке бы мо отчётливо слышно, как следователь усмехнулся.
— По всей видимости, у господина медиума слишком короткая память, — заявил он. — До свидания, ваше высочество...
Покинув дворец великого князя через чёрный ход, Муравский вышел в ближайший переулок и быстрым шагом приблизился к ожидавшей его карете. Сказав кучеру пару слов, он распахнул дверцу и забрался внутрь. Находившаяся в салоне Зинаида спокойно отложила в сторону томик стихов и вопросительно посмотрела на любовника.
— Ну как?
— Что ты хочешь от меня услышать? — устраиваясь рядом с ней, поинтересовался Муравский.
— Ты обещал рассказать, что делал во дворце великого князя.
— Встречался с их высочеством, разумеется. Ты же не думаешь, что я приходил к его камердинеру?
— Я не люблю измышлять глупости, — холодно отвечала молодая женщина, — поэтому просто жду, когда ты расскажешь — какие дела тебя связывают с Александром Михайловичем?
— Это в тебе говорит женское любопытство или ты выполняешь поручение товарищей по партии?
— Какая разница! — вспыхнула было Зинаида, но, взглянув на отчуждённое лицо своего собеседника, мгновенно поняла, что следует сменить тактику. Для начала она сняла очки и аккуратно спрятала их и кожаный футляр. Затем слегка распахнула на груди шубку, открыв декольтированное вечернее платье, и прильнула к Муравскому, обдав его сладким ароматом духов. — Так что же ты от меня скрываешь, негодяй ты этакий... — Она положила голову ему на плечо, слегка коснувшись губами смуглой и мускулистой шеи. При этом её рука бесстыдно ощупала его мужское достоинство прямо через брюки.
