Иван нетерпеливо мотнул головой, грубо схватил его за запястье и подтянул повыше. Потом достал из кармана наручник и так неаккуратно его защёлкнул, что больно прищемил кожу. Затем, лязгнув металлом о металл, прицепил второй наручник к никелированному изголовью кровати.
— Вот так вот, — удовлетворённо заметил он, неприязненно глянув на Богомилова. — Посидишь пока прикованным, и не вздумай шуметь!
— Что это значит?
И вновь никто не ответил, зато второй охранник — белобрысый Дмитрий — извлёк из кармана сложенный трубкой журнал и небрежно бросил его на постель рядом с Филиппом.
— А это — чтоб не скучал.
Они ещё не успели выйти, как Богомилов уже жадно схватил журнал — это был «Логос», печатавший отчёты с конгресса «Мозг — Разум — Душа». Филипп уже давно просил Морева предоставить ему возможность следить за ходом конгресса, поэтому мгновенно забыл о грубости своих охранников и, разложив журнал на кровати, принялся свободной рукой листать свежие, пахнувшие типографской краской страницы.
От этого занятия его отвлёк шум отъезжавшего автомобиля. На какой-то миг он вскинул голову: «Кажется, меня впервые оставили одного», — но тут же погрузился в чтение, тем более что журнал печатал интервью с профессором Ферингтоном.
— Сверхчеловек Ницше может существовать только как часть целого, пусть даже этим целым будет некая суперэлита. И сверхчеловек он лишь по своим физическим возможностям, в то время как с точки зрения сознания является стадным существом, то есть довольно примитивной личностью, основным внутренним достоинством которой является ребячески хвастливое осознание своей принадлежности к элите. Что же касается той сверхличности, о которой говорил я, то она представляет собой целое, совершенно не нуждающееся в частях! Её подсознание сведено к минимуму, а потому практически лишено признаков стадности, основанных на так называемых архетипах, повторяющихся из поколения в поколение. Именно поэтому эта самая личность практически не подвержена гипнозу или каким либо другим видам оболванивания, поскольку все они пытаются воздействовать на подсознание, на то стадное, биологическое, инстинктивное, что присуще всем людям как представителям рода гомо сапиенс. Являясь абсолютно уникальной и лишённой почти всех архетипов и стереотипов, такая суперличность будет полностью свободна, неподконтрольна никому, кроме самой себя, и окажется для самой себя высшим авторитетом.
— Можно сказать и так, хотя я по возможности стараюсь избегать религиозных терминов.
— Позвольте мне не отвечать на этот вопрос. Единственное, что я пока могу утверждать, — такие способы действительно существуют.
— Ну, господа, здесь вы от меня слишком многого хотите! Да если бы я знал это, то спокойно смотрел бы в собственное будущее! Разумеется, у меня нет рецепта эликсира бессмертия. Я всего лишь говорю о том, что не вижу никаких причин, почему бы этой абсолютно сознательной и свободной суперличности не задаться проблемой пересоздания собственной материальной природы на таких основаниях, которые позволили бы ей обеспечить себе бесконечно долгое земное существование.
— Почему же нет? На протяжении всей истории человечество без конца перестраивает свою среду обитания, добившись значительного увеличения продолжительности жизни по сравнению с первобытным периодом именно за счёт комфорта, лекарств, гигиены и прочих достижений цивилизации. Так почему же наше “Я” не сможет пересоздать свою ближайшую, самую непосредственную среду обитания — собственное тело, — познав и вмешавшись в механизмы его функционирования, изначально заложенные природой?
