— Подобными претензиями особенно славится православие, что видно из одного его названия!
— Совершенно верно. А главной целью Теософского общества является попытка примирить все религии, секты и нации общей системой этики, основанной на вечных истинах.
— И что же это за истины?
— Во-первых, мы полагаем, что существует единое абсолютное и непостижимое Божество или бесконечная сущность. Во-вторых, мы верим в вечную и бессмертную природу человека, которая является излучением Мировой Души, а потому едина с ней по сути. Бесконечное не может быть познано конечным существом, однако божественная сущность может быть передана высшему духовному «Я» в экстатическом состоянии.
— А что именно вы понимаете под таким состоянием? — заинтересовался Винокуров, в котором проснулся профессиональный психиатр.
— Истинный экстаз определён ещё Плотином как «освобождение ума от своего конечного сознания, его единение и отождествление с бесконечным». Он тождествен состоянию, известному в Индии как самадхи. Последнее практикуется йогами, которые физически облегчают его достижение строгим воздержанием в еде и питье, а умственно — непрестанным старанием очистить и возвысить ум путём медитации.
— Ага, — задумчиво пробормотал Денис Васильевич, — похоже, вы прошли тот же путь от молитвы к медитации, который проходят все новообращённые буддисты?
— Совершенно верно, — охотно согласился Карамазов, — и это случилось потому, что я отказался от юношеской веры и антропоморфного Бога, который в своё время представлялся мне чем-то похожим на оптинского старца Зосиму, и пришёл к вере в высшей, непознаваемый, абстрактный принцип. После этого для меня стало очевидно, что Вселенная в своём существовании и проявлениях зависит от форм, и взаимодействующих между собою по определённым законам, а вовсе не от молитв и молящихся. И как же нелепо и смешно думать, что, производя определённые манипуляции руками или воздерживаясь от той или иной пищи, люди способны повлиять на Вселенную!
— Ну, это ещё не самая опасная иллюзия...
— Согласен, поэтому теософия не отрицает молитв, но не в качестве просьб о личном благе, а как обращение к вселенскому Высшему Влагу, частью которого мы все являемся.
— Смею предположить, что вы также верите в перевоплощение?
Ода, разумеется! И, согласитесь, Денис Васильевич, что вера в посмертное существование, похожее на то умственное состояние, которое мы испытываем, когда видим живой и яркий сон, — это гораздо более логичная, философская и справедливая вера, чем традиционное христианство с его раем и адом, более похожими на два отделения больницы для помешанных.
— Насчёт больницы — вопрос спорный... Но почему вы назвали эту веру более справедливой?
— Да потому, что это вера в непрерывный прогресс каждого перевоплощающегося «Я»! В своей эволюции от материального к духовному оно непрерывно усиливается и переходит на всё более высокие стадии красоты, знания и совершенства, благодаря чему становится своим собственным спасителем, в чём и состоит его истинное предназначение. Смею заметить, что пальма первенства на ниве добродетели принадлежит не западным или восточным христианам, а именно буддистам, — и это является непреложным фактом.
— Охотно верю, — пробормотал Денис Васильевич, — тем более, что в молодости я знавал немало истовых христиан, которым их пылкая вера отнюдь не мешала стрелять из револьверов или бросать бомбы в людей...
— Увы, всё это было, — понял намёк Карамазов, даже не подумав обижаться. — Зато теперь я занят тем, что собираю для библиотеки нашей штаб-квартиры, которая находится в индийском городе Адьяре, научные, философские и религиозные материалы о необычных явлениях человеческой психики, которые не объяснимы никаким иным способом, кроме как обращением к теософии. А знаете, почему буддисты являются более справедливыми и нравственными, нежели христиане? Последним обещано, что если они будут верить в кровь Христа, пролитую им во искупление грехов всего человечества, то это загладит всякую вину и любой смертный грех. Подобная вера пассивна и ничего не требует от своего носителя, однако безделье, как известно, развращает!
Буддисты же категорически не верят в искупление чужой вины или возможность прощения самого малейшего греха Вселенским Божеством, представителем которого для них является карма. Эта сила не может ошибаться, поскольку не знает ни гнева, ни милости — ничего, кроме абсолютной справедливости. Более того, карма — это не Божественное Провидение, поэтому она ничего не предначертывает. Сам человек создаёт причины, а кармический закон лишь подбирает для них следствия. Именно это и есть всемирная гармония, вечно стремящаяся восстановить первоначальное состояние, подобно сильно натянутому луку, который стремится вернуть согнувшую его силу.
— Мне кажется, что подобное учение разрешает одну из самых сложных богословских проблем — как примирить свободу человеческой воли с божественным всеведением...
