Эолус, подобрав полы своей пыльной мантии вместе со складками вялых крыльев, с кряхтением уселся на скамью.
– Как что? Шуршит потихоньку, полы моет, свитки переписывает.
– Людям здесь не место. От них никакой пользы, одни риски, уж я-то знаю, – продолжал напирать козлоногий. – Вот сбежит и растреплет по всей земле наши тайны, к которым ты так беспечно его допускаешь. Лучше будет его убить, – заключил он, складывая пальцы в прихотливый знак.
Луи Клод отшатнулся, узнав жест, предвещающий формулу уничтожения, – он видел его в одной рукописи и даже пытался повторить. Глосий наблюдал за всем этим с непроницаемым выражением вытянутой физиономии, мало напоминавшей человеческую.
– Если кто что и растреплет, так это твои недоумки, коих ты собираешь толпами, – припечатал его Эолус, супя плешивые брови. – Этот червяк останется в бастионе, в воле госпожи Вивианы, а вот тебе пора.
Криспинус расплел пальцы и сжал кулак.
– Иди-иди, – поторопил его Эолус. – Шарит он тут по закромам, а потом передает кому попало.
Козлоногий поспешно покинул залу с манускриптами, на ходу задев Луи Клода тяжелым плащом. Эолус, ворча себе под нос, принялся разводить золотые чернила в маленьком флаконе.
Не успел пытливый студиозус выдохнуть с облегчением: «Спасен!» – как к нему вдруг склонился оленеподобный Глосий:
– Смотрю, ты успел приглянуться нашему кастеляну…
– И ничего этот червь мне не приглянулся, – брюзгливо бросил Эолус, но Глосий спокойно продолжил:
– Может, тогда скажешь, что ты успел узнать и понять о том, кто мы такие?
Тон химеры был мягкий, но вопрос заключал в себе подвох.
Не так давно Луи Клод наткнулся на рукопись одного из дьяволов. Крайне любопытную и настолько противоречивую, что он не успел до конца осознать и принять ее суть. Рукопись, вернее, журнал наподобие судового, повествовал о группе магиков-путешественников, решивших исследовать новый мир, но ставших его заложниками. Столкнувшись со смертельными опасностями, они приняли решение измениться, чтобы выжить. Но студиозус не мог признаться Глосию в этом знании. Тем более, что тот и значился автором тех заметок.
Вместо этого он жалко улыбнулся и выдавил:
– Полагаю, истинные правители всех земель, как повелось с древних времен.
Глосий фыркнул, точно конь. Или все же олень.
– Допустим… – продолжил он. – А на что способен ты сам? Покажи.
Луи Клод сложил чертеж и валик на ближайшую поверхность и протянул левую руку вперед. Миг – и над ней взвился огненный цилиндр в локоть высотой. Он не брызгал искрами, как бывало прежде, а пылал ровно, даже не колышась.
– Это мистерия, присущая смертным, черпающая силу из земной оболочки и взывающая к первородным частицам.
Мистерик проигнорировал сердитый окрик Эолуса насчет огня в библиотеке и вытянул правую, сложив из пальцев знак сотворения:
–
Взмахнув руками, он развеял оба эффекта.
Глосий медленно кивнул.
– Кто тебя научил? – поинтересовался он, казалось бы, равнодушно, но мистерик заметил, как на синих боках полуоленя заиграли, свиваясь, полосы темного узора.
– Я познаю эти искусства по манускриптам и книгам, – признался Луи Клод.
Глосий приподнял уголок широкого рта с раздвоенной верхней губой.
– Это Криспинус предпочитает безопасных бездарей. Я же уважаю самоучек. Пожалуй, запомню тебя, человечек.
– Тебе тоже давно пора, – сварливо подал голос кастелян. – Ступай, не морочь моему слуге голову!
Химера моргнул и в следующий миг растаял в воздухе без дыма и малейшего звука.
– Бродят тут, бродят… Наверняка и утащили что ценное. Ты-то где шляешься? – накинулся Эолус на слугу. – Пока тут нашу библиотеку разворовывают.
Он понял, что это его шанс. Подтащил свои наработки поближе к близоруким глазам старого дьявола и рассказал про валик, станок, все их плюсы и про аудиенцию с Вивианой. Эолус покряхтывал и хмыкал, то задавал вопросы, то разражался тирадой, мол, в его время такой ерунды в ходу не было. Сын печатника подозревал, что «его время» было лет четыреста назад, но вслух говорить не стал – настроение у старика немного улучшилось.
– Так ты говоришь, – протянул тот наконец, почесывая свой желтый рог, – что можешь соорудить такую штуковину, а? Не бахвалишься часом, смертный прыщ?
Луи Клод с готовностью ударил себя кулаком в грудь. Старик поскрипел еще немного для порядку, но дозволил своему «работничку» составить список необходимых материалов.
– Бесы все принесут, – пояснил он и вернулся к своему занятию.
А бывший студиозус из Тур-де-Луазо чувствовал себя почти что счастливым.
