Первую половину дня пришлось уделить рапортам. Причем Норма писала для полиции, а Октав – для Инквизиции. На молчаливый вопрос он пояснил, что не может не сообщить о великопроклятой, а значит, Церковь обязана провести эксгумацию тела алхимика. Вздохнув, Норма приняла эту очевидную причину. Ее слегка раздражало, что приходится делить с Турмалином единственный стол, служивший геммам и обеденным, и письменным, но кое-как им удалось разместиться и не толкаться локтями. Норма уже уверенной, окрепшей рукой настрочила три листа и отправилась к Петру Архипычу в кабинет. Лес успел ускакать с утра на патрулирование улиц, что было немного странно – обычно он разъезжал по Вотре по ночам, но тут его спозаранку вызвал капитан. А Октава и вовсе не имело смысла ждать.
В общей рабочей зале на первом этаже царила воодушевленная атмосфера, но она почти не обратила на это внимания – мало ли, может, раскрыли крупное дело. Постучавшись, она вошла к полицмейстеру.
– Норма, голубушка! – весело, даже чересчур, поприветствовал ее Петр Архипыч. – Я так смотрю, вы с задачей уже управились? Вот и хорошо, вот и славно.
Норма покосилась на его блестящие глаза и покрасневший нос.
«Никак на грудь принял?» – поразилась она. За их начальником такого не водилось.
– Так точно. Я принесла рапорт. – С этими словами Лазурит двумя руками передала документ и почтительно отступила на шаг.
Послюнив пальцы, Петр Архипыч перелистнул страницы, поугукал и, не глядя, поставил свою подпись и печать сыскного управления.
«Ну вот, а я так старалась. Даже не прочел», – успела расстроиться Норма, как вдруг полицмейстер заявил:
– Вот что, голубушка, дело это вам поручал городничий, вот ему отчетец и свезите. Прямиком в ассамблею. Сейчас уж полдень, как раз успеете.
Видимо, на ее лице отразился ужас от такой высокой ответственности, поэтому Петр Архипыч хмыкнул:
– Да вы не робейте! Одна нога здесь, другая там. А после жду вас на пятой версте Плужского тракта. Там соберутся все полицейские.
Норма с заторможенным кивком забрала рапорт с подписью и печатью и уточнила:
– Что там будет?
«Наверняка крупное задержание, как тогда, с мельницей», – предположила она.
– А там будет иметь место некоторое происшествие! – лукаво заявил Петр Архипыч и пошевелил усами. Сердце Нормы дрогнуло. – День рождения некоего господина Щукина!
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить.
– То есть… О!
– То-то и оно, – подтвердил полицмейстер, довольный собой. – Так что не задерживайтесь особо.
Поклонившись, Норма вышла вон. Теперь ей было понятно приподнятое настроение остальных служивых.
В дверях управления она почти столкнулась с Октавом. Он как раз направлялся в Инквизицию со своим отчетом.
– У Петра Архипыча сегодня день рождения! – почему-то шепотом сообщила ему Норма. – А я и не знала…
Турмалин выгнул бровь.
– Как можно не знать о дне рождения непосредственного начальника? Даже я знал, – прохладно сказал он. Но тут же отбросил высокомерную личину: – Мне говорила Алевтина Кондратьевна еще с неделю назад. Все пребывают в немалой ажитации по этому поводу.
Норма поборола желание треснуть его бумагами по шее и фыркнула.
– Встретимся там, – бросил ей Октав напоследок, но она не ответила. Много чести.
Спокойным аллюром она добралась верхом сначала до Староконной улицы, там мимо площади Серафима свернула налево, в сторону Брусничной, где, почти напротив дворца, и располагалась Имперская ассамблея. Проезжая мимо статуи, она ненароком отметила, что золотой истукан словно бы склонился над поверженным врагом, только самого демона у его ног не было.
«Может, его просто не захотели изображать?»
На занятиях им об этом ничего не рассказывали. К тому же на все есть прихоть художника.
