И вот они разделились. Снова. Октав с Нормой остались на одном берегу по левую и правую сторону от моста, а Лес с коронером обходили дозором вторую. Поначалу Фундуку нравилось ходить за Яшмой из стороны в сторону, но, когда он сообразил, что больше они никуда не собираются, заскучал и стал высматривать в воде плавучих крыс.
Лес не мог перестать крутить в голове тревожные мысли – скольких он убил той ночью? Сколько из них успели сбежать? Когда – не если, именно когда – последует ответный удар «Колеса»? И главное, как им все же удалось сбежать из ледяного подземелья Панкрата? Напрашивался вывод, что их там так и не запирали. Но тогда где они были? Как получили все эти ценные сведения, в которых теперь не сомневались? От напряженной мыслительной деятельности разболелась башка.
Вскоре солнце начало опускаться за горизонт.
Лес приказал себе быть внимательнее. Потом решил, что с такой серьезной рожей на него ни один монстр не позарится. Решил изобразить праздношатающегося гостя Касторы, но тоже без особого результата. Затосковав, он бросил взгляд в сторону Алевтины. Та стояла у каменного парапета и мечтательно смотрела вдаль, на противоположный берег и его огни. Последовав ее примеру, Лес заметил, что напротив него Октав беседует с Нормой, стоя к ней очень близко. Потом их кто-то вроде окликнул, и они отвлеклись от разговора.
«А чего это они сошлись? – слегка нахмурился Лес. – Каждый же дежурит на своей стороне».
Но не успел он додумать эту мысль до конца, как раздался выстрел из пистоля, и сестра начала заваливаться назад, утягивая за собой в реку и Турмалина.
Земля точно взорвалась под его ногами.
Лес побежал.
Несмотря на браваду, Норме было страшно. Каждый раз, когда отряд разделялся, происходило что-то плохое. Чаще даже ужасное. Поэтому она никак не могла успокоиться, вышагивая мимо каменного ограждения с намалеванными на нем вульгарными картинками и надписями, зазывающими в разные заведения вроде «Куропаточки» или «Мышки-Ватрушки».
План казался дырявым, что рубаха бездомного. Даже балбес Илай не позволил бы себе идти так наобум. Возможно, сказывалось то, что Октав привык работать один либо в паре, но никак не управлять отрядом из четырех человек и кошкана. И у них не было никакого способа связи, даже плохонького условного сигнала, кроме крика.
Норма поймала себя на том, что мечется, делая три шага в одну сторону и три в обратную, что никак не делало ее похожей на приманку. Покусав заусенец на большом пальце, Норма посмотрела в сторону Октава. Тот стоял совсем далеко, спиной к ней. Чтобы хоть немного успокоиться, а заодно и скорректировать план поимки касторской напасти, она решила все же подойти к нему и переговорить.
Шагая по брусчатке, Норма низко опустила голову и пыталась продумать начало разговора. Что-то в духе «мы все умрем» или «так продолжаться не может». И как бы избежать упоминаний Илая? Это точно не подойдет. Наконец она придумала: «Нам стоит собраться еще раз и все обговорить, иначе нас перебьют поодиночке». Довольная, она пошла быстрее, но стоило ей поднять глаза, как она увидела… себя.
Лазурит остановилась так резко, что едва не запнулась о собственную ногу.
Другая Норма стояла, прислонившись поясницей к каменному заграждению, и ласково улыбалась. Копия была так похожа на Норму настоящую, что ее даже слегка замутило – те же черты лица, та же форма, та же коса с белой лентой, закрученной на концах из-за того, что она вечно наматывала ее на палец. Но другая Норма смотрела на Октава перед ней иначе, и Октав на нее – тоже.
Лазурит сорвалась на бег. Из-за стука сапог о брусчатку она не слышала, что они говорили друг другу, видела только, как Октав подходит к копии все ближе и ближе, глядя той прямо в глаза. Оказавшись от них в десяти саженях, Норма не выдержала и закричала:
– Октав! Назад!
Оба они обернулись на нее. Фальшивка завизжала:
– О нет, оно приняло мое обличье!
Норма аж задохнулась от возмущения. Это она-то?!
– Не слушай, это и есть катаклизм, – рявкнула она. – Не будь идиотом!
Октав тем не менее сделал несколько шагов назад, переводя взгляд с одной Нормы на другую. Брови его сошлись на переносице, выдавая напряженную работу мысли.
– Спасите, – слезливо заблеяла копия. – Октав, защити меня! – и потянулась к Турмалину неестественно длинными руками.
Ждать было нельзя. Норма выхватила из-за пояса заряженный пистоль, взвела курок и пальнула наудачу, надеясь только не прострелить контуженого суженого.
Тварь дернулась, но будто бы даже не испытала боли. В следующий же миг руки ее, окончательно потерявшие сходство с человеческими, вытянулись еще сильнее и оплели Октава. Затем фальшивка ухнула в реку вместе с ним. Раздался всплеск.
– СКУДА! – заорал издалека Лес.
«А вот и наш условный знак», – промелькнуло в голове у Нормы, пока она на предельной для нее скорости бежала к Октаву.
