– Хорошо, – вздохнул Октав, – я привезу тебе кофий.
Она вновь просияла, будто именно это и хотела услышать. Так, мило болтая, два турмалина вышли из приемной и направились на первый этаж.
Воспользовавшись моментом, Лес шепнул Норме:
– Ты хоть что-нибудь поняла?
Норма покачала головой.
– Я не знаю инквизиторских чинов. Никто толком не знает. Так что остается ждать и наблюдать.
Ноэль проводила их в самый конец западного коридора, испещренного узкими высокими дверьми, ведущими незнамо куда и неизвестно что скрывающими. В тупике их ждала самая монументальная, подавляющая своими габаритами двустворчатая дверь, больше напоминающая ворота храма, такие, что в их створках прорезали другие, поменьше.
Ассистентка Главного нотариуса, вновь жутко хрустнув поясницей, склонилась к замочной скважине с изображением серафима, то ли кланяясь, то ли пытаясь подсмотреть. Замок щелкнул.
«Значит, у них доступ прямо в глазах! Вместо ключей – радужки турмалина», – догадалась Норма.
Ноэль тронула рукав Октава и сказала вполголоса:
– Держись, – и отправилась обратно по коридору.
Норма проводила ее взглядом: Турмалин сияла какой-то рябью, будто испытывала слишком много чувств разом – тревогу, усталость, раздражение, грусть и что-то еще из этого невеселого спектра. И только тлела крохотная искорка радости. Может, от встречи?
«Что ж, ничего удивительного. Похоже, неприятные люди тянутся друг к другу».
– Попробую вызвать Арсения в коридор, – сказал Октав негромко. – Он должен ждать нас.
И скрылся за створкой, которая поддалась ему без видимых усилий. Внутри амфитеатра кто-то будто декламировал стихи, но вдруг прервался. Стук сапог, неясный шепот и громкое:
– О! Прекрасно! Вы заходите, посмотрите, понаблюдайте! Вам полезно. Не мнитесь там, – гаркнули еще громче, – прошу в гости!
Переглянувшись, Лес и Норма решили идти на зов.
Амфитеатр походил на лекторий в монастыре Крылатого Благословения, где они обучались у наставников, только в пять или в шесть раз больше. Здесь с легкостью разместились бы все придворные Ее Величества, и еще бы осталось место. Вот только этот амфитеатр был почти пуст, лишь по первым двум рядам рассредоточились одинокие фигуры. Те люди не обернулись на новоприбывших. Скамьи располагались рядами на десятках ярусов, постепенно опускаясь к небольшой сцене с кафедрой и меловой доской, на которой было написано два слова: «ЛИЧНЫЕ ГРАНИЦЫ» и вопросительный знак. У кафедры стоял низенький мужчина лет сорока с небольшим открытым лицом и синими навыкате глазами. Лазурит. Он широко улыбался и чуть ли не подпрыгивал, маня сыскных геммов рукой. На голове у него был напудренный завитой парик, а ярко-лимонного цвета жилет приковывал взгляд.
– Ну же, зайчатки, не робейте!
Лес хмыкнул и шепнул сестре: «Хоть один весельчак», а затем бодро спустился по ступеням. Норма поспешила за ним, недоуменно хмурясь.
Они устроились в третьем ряду вместе с Октавом, но ситуация не располагала к болтовне, и они стали наблюдать. Арсений оглядел аудиторию и провозгласил:
– Сегодня на нашем занятии особенные гости. Давайте же продемонстрируем им, что значит настоящее смирение. Ну как, есть желающие? Нет? – Он покачал пальцем. – Не разочаровывайте меня, что ж вы? О, Борис, всегда в вас верил, прошу.
Со второго ряда выбрался богатырских габаритов мужчина, а Арсений энергично зарукоплескал, призывая последовать своему примеру.
– Давайте-давайте! Подбодрим Бориса все вместе!
Присутствующие несколько раз уныло хлопнули в ладоши.
Супервизор подошел к мужчине, что смотрелся в три раза крупнее его и легкомысленно потрепал по плечу.
– Борис – кузнец-термал, который хочет получить разрешение на открытие своей мастерской в столице. А для того, чтобы мы с вами были уверены, – он подмигнул геммам ярко-синим глазом и прищелкнул языком, – что от него не будет неприятностей, наш термал должен пройти полный курс смирения и получить грамоту. Тогда перед ним откроются все дороги! Верно я говорю, Борисушка? Верно, мой хороший? – Казалось, еще немного, и он ущипнет его за щеку или потреплет за ухом, как питомца.
– Верно, господин Супервизор, – пробормотал кузнец, не поднимая головы.
– Борис почти окончил мой специальный курс, – с гордостью продолжил Арсений. – Ты как, рад, доволен?
– Я рад, всем доволен и за все благодарен, господин Супервизор.
Лазурит разулыбался, демонстрируя удивительно ровные белые зубы. Норма прищурилась, но не поняла, что именно увидела в этом странного.
– Отлично! Тогда разыграем сценку. Давай как ты любишь, Борис.
Кузнец повернулся боком к рядам и снова застыл, опустив плечи. Арсений же отбежал к кафедре, вытянул из-под нее цветастый платок и тут же накинул его себе на голову, как крестьянская девушка.
– Сегодня буду Лушкой, маленькой пастушкой! – нараспев произнес Арсений, вытянул губы трубочкой и захлопал ресницами.
Лес гыгыкнул в голос, Норма, совершенно ошалев от увиденного, пнула брата под столом.
– Я, Лушка, любопытная девчушка! Дядя кузнец, не обидь, чудо позволь мне увидеть!
