Норма оторвалась от чтения, вопросительно посмотрев на Арсения.
– Согласно догматам благовестников, грехов не семь, а девять, – охотно пояснил он. – К ним также относятся забвение и глупость.
– Глупость-то почему грех? – удивился Лес.
– Не переживайте, – Арсений улыбнулся во весь рот, – сейчас такое прочтение считается ересью. Вы читайте, Норма, читайте!
Она сдержанно кивнула. Теперь, по крайней мере, было понятно, почему инквизиторы не могли не вскрыть это письмо. К безобидной личной переписке оно имело так же мало отношения, как карась к щуке-зубоскалу. Но Норму все равно терзала досада за собственную наивность и уязвимость.
– «…называю его Забвением, и пусть Вас не смущает моя вольная трактовка. Взгляды капурнов несколько отличаются от общепринятых ныне.
Теперь прошу Вас обратить внимание на частотность подобных событий: между первым и вторым прошло семь лет, между вторым и третьим – около трех. Боюсь, это знак, что следующий катастрофический всплеск произойдет менее чем через полтора года, а дальше они будут происходить еще чаще, и сложно предположить, что станет с нашим миром, когда разрешатся все девять. Не хочу нагнать на вас страха, любезная Норма, но мне видится, именно Вы и Ваши друзья способны с этим справиться.
Мы с Иммануилом немедленно приступаем к расчетам, но и вы не сидите сложа руки. Обратите внимание на статистику – она подскажет, куда стоит устремить внимание в первую очередь. Как только мы получим первые результаты, я непременно напишу Вам подробнейшим образом. Обратным письмом пришлите, пожалуйста, куда можно адресовать письма. Я так понимаю, монастырь был временным пристанищем?
Берегите себя.
Искренне ваша,
P. S. Передаю горячий привет инквизитору, что вскрыл это послание. Надеюсь, Вы приятной наружности, а не горбатый старый хрыч».
Супервизор расхохотался, вот только его сияние и не тронуло веселье. Норма зябко повела плечами.
– Какова! Дерзкая женщина. – Он зачем-то подмигнул Лесу, а брат криво ухмыльнулся. – Но нам чрезвычайно полезная. Что вы извлекли из ее послания, зайчатки мои?
– Если мы не отыщем оставшиеся шесть катаклизмов, с помощью капурны или без, – Яшма развел руками, – произойдет нечто похуже, чем та махина в ущелье Меча.
– Ах да… Хозяин Костей, – покивал Арсений. – Вас ведь, пожалуй, даже не похвалили за тот случай. А вы проявили истинный героизм!
Норме хотелось возразить, что они почти ничего не сделали и, если бы не аструм, погибли бы на месте всем отрядом, но Лес так расцвел от добрых слов, в которых не было ни капли искренности, что она прикусила язык.
– Инквизиция хочет, чтобы мы проявили его снова? – уточнила Лазурит, сцепив пальцы на столешнице.
– Инквизиция не хочет, чтобы информация о потенциальной катастрофе мирового масштаба пошла дальше. Зачем смущать народ, когда уже есть те, кто способен выстоять, не потеряв рассудка? К тому же выводы этой очаровательной капурны могут оказаться… преувеличением. Вам предстоит это проверить. Инструкции вы уже получили, – Арсений указал на письмо, – так что приступайте.
– Рады стараться, господин Супервизор! – радостно оскалился Лестер.
– О, зайчатки мои, зовите меня куратором или по имени, – отмахнулся тот. – К чему официоз? Мы с вами станем друзьями…
– Так мы можем идти? – не выдержала Норма. – У нас еще есть срочное задание от сыска.
– Прекрасно, прекрасно! Поскачете, только сперва ответите на пару вопросов о вашем подвиге в ущелье…
Выйдя на крыльцо здания Инквизиции, Лес потянулся до хруста всем телом. Все же отвык он зад на жестких учебных скамьях просиживать. Норма переминалась с ноги на ногу рядом, вид у нее был потерянный.
– Ну ты чего? – легонько хлопнул ее по плечу Лес. – Все же хорошо прошло! И на вопросы ты отвечала по существу. Эх, если бы и в прошлый раз нас опрашивал Арсений…
Сестра упрямо мотнула головой. Лес решил ее отвлечь.
– Инквизиция нам все равно мать родная, как Диамант – отец…
