– Неважно… – Наум сделал небрежное движение, отметая лишнее. – Ваша задача – передать это сообщение, – Наум поднял руку со сложенным пополам листком, – в руки Анастасии Бородиной, которая сейчас находится в гримерке № 12. Посмотрите на этот монитор – это Анастасия. И не просто передать. Обращаясь к Анастасии, вы должны практически дословно сказать ей следующее: «Анастасия, вам записка от руководства телеканала. Прочитайте и подпишите!» Запомнили? Повторить?
– Не нужно. Я понял. Сейчас сделаю, – Юра резко развернулся к выходу.
– Юрий!
– Да, Наум Сергеевич. – В глазах Юрия читалась решимость одного из трехсот спартанцев.
– Юрий… – Значимая пауза в исполнении Наума. – Юрий, как вы понимаете, выбор посланника руководством канала не был случаен. Очень важно, Юрий, чтобы никто! Повторяю: никто, в том числе и вы, Юрий, не был ознакомлен с текстом этого послания. Именно учитывая вашу порядочность, был сделан выбор… – Наум оторвал взгляд от глаз Юры и наконец-то увидел яростно жестикулировавшего Железнова. – Хватит! Быстрее! Спешите, Юрий! Да пребудет…
Этого Юра уже не слышал.
Железнов обвел взглядом свою команду: лица насупленные, недовольные, никто не хочет решать чужую судьбу.
– Ну, что насупились? Все будет хорошо! – Железнов решил не перекладывать ответственность на ребят. – Кто не хочет, не высказывается. Я сам. Наум, выставляй камеры на ее гримерку, пока не опоздали. Юра, он у нас шустрый.
– Внимание, «Пентагон», девятая, десятая. Внимание! Особый заказ – крупный план участницы под номером 12 – Анастасии Бородиной.
– Рекламная пауза же! – подала голос «девятая». – Что случилось?
– «Кино» по заказу спонсора. Оплачиваемое. Сейчас к ней подойдет герой-любовник с запиской. Так вот – ни он, ни записка нам не интересны. А интересно ее лицо во время чтения записки. Понятно? Чем крупнее, тем лучше. Все, выставились, мастера.
Буквально сразу же после этих слов на мониторах девятой и десятой у входа в гримерку Бородиной появился Юра с листочком в руках. Остановился. Вызвал Настю. Боднул головой, озвучил текст: «Вам записка от руководства…» и вручил листочек.
Железнов прильнул к девятому монитору, с которого удобнее было наблюдать Настино лицо, и уже через три секунды довольно рассмеялся: он, да и все окружающие с большим удовольствием наблюдали недоуменные Настины глаза, международный жест пальцем у виска, продемонстрированный Юре, возвращение листочка и не вызывающий сомнения жест: «Иди отсюда, не мешай!»
– Ну что?! По-моему, Настя вне игры своего администратора. Или у кого-то есть сомнения?
– Да-а, «кино» – великая сила, – протянул Андрюха. – Ну и слава богу! А то – шкурки банановые… Поскользнулся…
– Вот и хорошо! Проехали. – Железнов широко улыбнулся. – Андрюха, нам с тобой еще анализ по второму туру выкатывать. Давай-ка за работу.
Офис телекомпании
Железнов решил завершить проветривание кабинета и закрыл окно – хотя на улице днем было уже достаточно тепло. Саша неукоснительно соблюдал две вещи из-за своего маленького зеленого друга. Во-первых, не допускал, чтобы температура в кабинете опускалась ниже двадцати градусов – для того чтобы Оберст как существо очень теплолюбивое не испытывал дискомфорта (зимой, когда были очень сильные морозы и система отопления не справлялась с холодом, Железнов по нескольку дней безвылазно жил и ночевал в кабинете вместе со своим любимцем, нагревая пространство всем, чем только можно было придумать – от глубокого дыхания до обогревателей и утюгов). И во-вторых, следил за тем, чтобы Оберст не сидел на сквозняке – вещь для него очень опасная с точки зрения простуды.
– Ну что, значит, ты решил поддерживать видовую корпоративность и говорить «Курица – не птица» категорически отказываешься… – Железнов просунул руку в клетку и погладил Оберста под крылом, тот моментально вспушился. – Ну что ж, имеешь право… Джентльмен… Хотя заметь, попугаек я не имел в виду.
Неся всю эту околесицу, Железнов размышлял о том, что нужно еще раз пройтись по формулировкам и определениям, дабы «словам было тесно, а мыслям – широко (с ударением на первом слоге)». Уже часа полтора Железнов облекал в сухую словесную форму достаточно неординарную идею под названием «Способ размещения наружной рекламы в тоннелях метро (метроролик)».
Все, как и всегда, получилось совершенно неожиданно.
После созвона Железнов и Наум встретились в курилке – Няма выглядел несколько помятым и раздраженным.
– Ты чего не в духе?
– Ходил на экскурсию в метро.
– Ностальгия?
– Не… Машину на обслуживание отогнал. Пришлось добираться на метро. Духота. Теснота. Скукота.
– Ага, кино тебе в метро не показывают.
– Могли бы. На стенах тоннеля, например…
– По принципу кино…
– Ага, двадцать четыре кадра в секунду.
– Так нужна скорость постоянная.
– А кто сказал, что ее нет… на отдельных участках.
