Железнов диктовал текст, наблюдая за красивыми Ленкиными руками, краем глаза замечая, что по ходу диктовки она успевает корректировать текст, выстраивая фразы более отчетливо, чем это удалось бы написать им с Андрюхой.
– Камеры, внимание, «качели» перед третьим, не расслабляться! – Наум развернулся в кресле в сторону «колдунов». – Андрюха, скинь мне текст. Текст-то готов?
– Да что текст-то… – Железнов не отрывался от монитора. – Схема – стандартная. Победившие… Проигравшие… Графика бы не подвела… Получите, – он ударил по Enter и развернулся в кресле к Ленке. – Тебя, что, генеральный прислал?
– Да, позвонил, сказал, что нужно держать ситуацию.
– Чтоб голосочек в прессу не попал? – Железнов улыбнулся.
– Все-то ты понимаешь, Железнов.
– Ну и как… – Железнов поймал взгляд Керес и не отпускал его от себя. – Не попал?
– Пока – только возмущенные звонки телезрителей. В основном тех, кто болел за Катю Силуминову. Основной вопрос – «кто позволил?» Девчонки – все на компьютерах. Отслеживают Интернет.
– Оперативно у вас. – В голосе Железнова чувствовалось профессиональное уважение.
– Мы же средство массовой информации. Должны все знать первыми. Танька моя на всякий случай готовит пресс-релиз.
– Пресс-релиз? Да… Отнюдь не случайно слова «пресс» и «пресса» чем-то похожи. Не находишь?
– Не язви.
– И чем давить будете?
– Ну… Высокое психологическое напряжение… Организаторы шоу не исключали, что у финалисток могут быть нервные срывы…
– У них! – Железнов кивнул в сторону «гладиаторской». – Срывы?!
– Не жужжи. Никто еще не доказал, что ее отравили. Докажут – напишем. Когда все будет ясно. И… если не будет заведено следствие. А тайна следствия… сам понимаешь. Кроме того, Железнов, что бы ты там ни думал, а ничто человеческое им не чуждо. И волнение перед выходом на подиум – тоже.
– Умная ты, – резюмировал Железнов.
– Сам такой, – парировала Керес.
Ленка кивнула на эфирный, где Дикало параллельно изменяющимся картинкам оглашал результаты второго тура.
– О, брюнетки показали стопроцентный результат (Катя Строева крупным планом), из пяти блондинок только две вышли победительницами, зато из шести шатенок четыре прошли в следующий круг. И у нас практически не осталось рыжих, только одна из четырех рыжих участниц – Анна Аржанова – вышла в четвертьфинал…
– Все ищешь формулу красоты? – голос у Ленки прозвучал жестче, чем обычно.
Железнов взглянул на монитор – графика работала исправно, две картинки с обобщенными изображениями победившей и проигравшей участниц динамично изменяли свои очертания в соответствии с текстом: «…среди оставшихся восьми участниц пять имеют длинные волосы и только три – короткую стрижку. О-о! Наши мужчины предпочитают крутые бедра, посмотрите, этот показатель по сравнению с предыдущим туром увеличился на 3 см, но, оказывается, предпочитают не самую большую грудь – этот показатель упал на 2 см…»
– Да нет, не ищу, – равнодушно произнес Железнов. – Хочу, чтобы… – Железнов на секунду отвлекся на графику на мониторе. —…чтобы женщины поняли, что у них есть выигрышного с нашей, мужской точки зрения. Вы ведь у нас в абсолютном большинстве – красавицы, – Железнов улыбнулся Керес. – Только не все это понимают. И не все понимают, как лучше преподать себя. Вот, собственно, и все… чего я хочу.
– И счастье будет на Земле… – не удержалась от иронии Ленка.
– Ну… Хоть для кого-то. Уже не все зря.
– Подводка к третьему – «Мужчина и женщина», – на всю аппаратную огласил Наум. – Четыре! Три! Два! Один! Пошла!
На экране пошла нарезка из перемежающихся скандалов между женщинами и мужчинами, страстных поцелуев и нежных взглядов. В общем, мужчины и женщины. Вечная страсть и вечная борьба.
– Что у нас там? Третий тур? «Выборы». – Ленка вытащила телефон из сумки, который выдавал почти неслышный вибрирующий звук, посмотрела, кто звонит, решительно нажала на сброс. – «Выборы» – эт-то интересно. Посмотрим, есть ли сегодня здесь хоть кто-нибудь, кого можно выбрать.
Керес пересела на свободное кресло. На экране Дикало напоминал присутствующим в зале и телезрителям об условиях третьего тура: каждая из участниц выбирает из аудитории одного и только одного мужчину, который, на ее взгляд, наиболее близок к ее пониманию мужчины.
– Железнов! – Керес, по-видимому, была не очень довольна собой во время разговора с ним, однако свое раздражение она чисто по-женски опять же решила вылить на Железнова. – А почему ты остановился именно на этом конкурсе? Мог бы придумать что-нибудь и поэротичнее.
