– Ну, вообще-то я слышал, что есть карты маршрута: на каких участках – какая скорость…
– Саня! – Наум вопрошающе смотрел на Железнова. – Это же Клондайк – рекламный ролик в тоннеле метро!
– Ну да, снимаем рекламный ролик… Потом его – покадрово – на бумагу…
– И на стенку тоннеля… с подсветкой!
– Ну да, метро едет, а за окном – кино… в виде рекламного ролика.
– Тридцатисекундный… На худой конец – двадцатисекундный. Я посчитаю длину «метроролика» в зависимости от скорости движения.
– Ага… Сань, интересно, позвони.
Минут через двадцать Железнов отзвонился:
– Няма, я тут прикинул: для тридцатисекундника, в зависимости от скорости, я просчитывал от 50 до 70 км/час, требуется от 420 до 580 метров равномерного движения.
– Реально, наверное…
– А для двадцатисекундника и того меньше – от 280 до 390 метров.
– Сань, напиши связно, как умеешь. А я попробую протолкнуть идею.
– Договорились… Толкатель.
Вот почему Железнов последний час, вспоминая свое научное прошлое, оперировал достаточно занудными понятиями: «Цель – доведение информации рекламного характера до пассажиров метро во время движения состава между станциями за счет размещения рекламной информации на стенах тоннеля. Уровень новизны… Принцип доведения информации… Технология реализации… Расчет ширины «кадра»… длины стационарного участка…»
Как всегда Оберст не подвел:
– З-з-звонок… – и зевнул.
Железнов несколько рассеянно и непонимающе глянул на Оберста, и в это время раздался звонок – «Маша».
– Саша, это вы?
– Я конечно, Маша. Или вы хотели услышать кого-то другого по-моему телефону?
– Я не об этом! Это вы?
– Нет, папа римский. Маша…
– Саша! Цветы! Это от вас?! – Чувствовалось, что голос у Маши дрожит.
– Белые розы?
– Да… – облегченно произнесла Маша.
– Одни белые розы без ничего.
– Безумное количество… – восхищенно прошептала Маша.
– Ну, если безумное, то, конечно же, я. Я и здравомыслие в отношении вас – как-то не срастается.
– Саша! Это потрясающе красиво!!! Спасибо вам!
– Да что вы, Маша… Маша, вы – это мой мир грез и несбыточных надежд.
– Почему – несбыточных?
– Да потому что для того, чтобы быть со мной, вам нужно переступить через себя, нарушить принципы, по которым вы жили всю жизнь. Нужно ли вам это?
– Наверное, да… Саша…
– Маша! Маша… Вы же знаете – я люблю вас…
– Мне это очень нужно, Саша…
– Маша… Я постоянно запрещаю себе говорить вам об этом… Я мечтаю о том, чтобы целовать ваши руки… Ноги… Глаза… Волосы… Маша… Это какое-то безумие… Как мне этого хочется…
– Мне кажется, что я уже тоже…
Прямой эфир. Аппаратная
– Паша, отсчет. – Наум смотрел на Борисова с Железновым, колдующих у Андрюхиного компьютера с «Джульеттой». – Сколько до выхода из рекламы?
– Сто десять…
– Сань, успеваете? – На этот раз вопрос был адресован Железнову.
– Что успеем, то и вывалим, – Железнов головы не поднял, будучи весь в процессе. Однако не преминул озаботиться своим ближайшим будущим. – Марин, сорганизуй кофе, пожалуйста.
В этот момент дверь резко, рывком, распахнулась и со словами: «Саша, что здесь происходит?» – в аппаратную влетела Ленка Керес, главный PR-менеджер телеканала. Железнов про себя называл ее Командос. Ленка – невысокая брюнетка с отличной фигурой и выразительными глазами, вьющимися волосами, человек энергичный и очень уважаемый в журналистских кругах, со своим поставленным языком и напористым характером тянула на себе всю развлекательную и деловую прессу, а еще – двух маленьких дочерей. Кличку Командос заработала исключительно в яростной борьбе с финансистами за увеличение средств, выделяемых на прямое размещение публикаций о телеканале в прессе. Бартер тоже не оставался вне борьбы. Железнов вел Ленкин бюджет и пытался, насколько мог, выдавливать из него максимум по критерию «эффективность – качество». Однако в последнее время он чувствовал, что за взаимной приязнью профессиональных взаимоотношений со стороны Ленки возник некий второй слой.
– Ленка. – Железнов оторвал голову от монитора. – Как хорошо, что ты пришла. У нас «запара». Ты ведь быстро печатаешь. – Он не спрашивал, утверждал. – Садись на мое место, я тебе подиктую. Все остальное – потом.
– За внеурочную заплатишь? – Ленка усмехнулась, скинула на кресло короткую шубку, уверенно села за клавиатуру.
– Ленка, ты же из наших… Заплачу, конечно. По советским расценкам. Пятьдесят копеек за лист.
– Иди ты со своими расценками знаешь куда…
– Знаю… – на автомате ответил Железнов, всматриваясь в графический монитор. Однако смысл фразы Керес пусть и не сразу, но все-таки дополз до сознания Железнова. Он включился. – Ты имеешь в виду мечту одиноких женщин?
– Саша! – Ленка укоризненно смотрела на Железнова.
– Я имел в виду отдельную квартиру. Куда, собственно, и хотел проследовать. В соответствии с твоим пожеланием. А ты что имела в виду? Ладно, Ленка, некогда, извини, поехали. Надо же и для Дикало что-то написать. Абзац…
