– Андрюха, – подал голос Наум, как оказалось, успевающий не только рулить шестью камерами. – А что говорит «Джульетта», если бы они встретились в первом туре?
– Проникся… – сам себе пробубнил Борисов. – Счас…
Андрей смоделировал заданную ситуацию.
– Ага. Плюс пять-семь голосов в пользу Строевой.
– А сейчас?
Аудитория заканчивала голосовать, на табло высветилось значительно больше оранжевого цвета.
– А сейчас – 31/20 в пользу ее же, Строевой. Плюс одиннадцать голосов.
– Ну вот и ответ. Как минимум шесть голосов за счет более удачного выбора мужчины. Для данной аудитории, конечно же.
– А по поводу эротики… – Железнов наблюдал, как Дикало в очередной раз крутит барабан, вызывая новую пару. – Ленка, ты же знаешь, что грань между эротикой и пошлостью очень условна. Каждый определяет ее сам для себя. Поэтому я и отказался от легкой эротики, хотя идеи были…
Офис телекомпании
Железнов сидел в своем кабинете за компьютером и строил в xls график платежей по производству еженедельной программы «Хочу сниматься в кино!», автором которой был не кто иной, как гений и Сашкин друг – Наум. Еще раз сопоставив график платежей с графиком поставок программ по проекту, Железнов прицепил оба к договору в виде приложения и отправил все на печать. «Так, с договорами на сегодня вроде бы все… После обеда – в студию, на прогон с девчонками. В пятницу – прямой эфир, где все уже будет по-жесткому. Без повторов. И без посторонней помощи: каждый сам за себя. Вернее – каждая. А сейчас… Сейчас нужно прогнать их через все этапы «на тренажере», чтоб прочувствовали, осознали и вошли в тонус. Полчаса – на каждую. Сегодня – шестнадцать и завтра – шестнадцать. Если часа в три начнем, то к полуночи, ну, край – к часу ночи, закончим».
В свое время, когда генеральный предложил Железнову стать креативным продюсером по его проекту, он же одновременно предложил ему на некоторое время приостановить его основную деятельность на канале в качестве главного финансового комиссара.
– Саша, проект сложный, и мы с вами договорились, чтобы вы принимали непосредственное участие в его создании. В качестве креативного продюсера проекта. Учитывая вашу нынешнюю занятость в финансовом департаменте, может быть, приостановить ее на время? Что вы думаете? Я могу позвонить нашему финансовому директору и попросить его, – генеральный улыбнулся, – освободить вас от исполнения ваших прямых обязанностей на период существования проекта.
– Да нет, спасибо, Александр Борисович, с Фюрером…
– С фюрером?
– А… да, извините, вы же не в курсе. Между собой мы зовем его Фюрером, вождем то есть, так сложилось. С очень большой долей уважения, впрочем. Так вот, с Фю… извините, с финансовым директором я решу вопрос самостоятельно, если не возражаете.
– Да уж, конечно, не возражаю. Но если будут проблемы…
– Думаю, что не будут.
– Ну смотрите.
Как Железнов и предполагал, Фюрер не согласился. Вернее – согласился, но не сразу и не на все. В результате «долгих и тяжелых боев».
– Зачем тебе это нужно? Тебе и так заплатят за формат!
– Это мое детище! Мой ребенок! И я не хочу, чтобы он вырос уродом!
– Пусть возьмут профессионала!
– С пустым взглядом! И шаркающей походкой!
– При чем здесь это?!
– Ему денег надо платить! Много денег!
– А ты – бессребреник!
– Практически. У меня есть зарплата на канале, мне больше не надо! Пока, конечно же!
Фюрер не то чтобы сдался, а отошел на заранее подготовленные позиции.
– Ну хорошо! Занимайся проектом, если тебе это нравится. Но ты же понимаешь, что поручить кому-то другому сопровождать проекты по созданию сериалов, программ и… По всем проектам маркетинга…
– Согласен, босс, эти остаются при мне. А связи с общественностью и развитие сети я попрошу своих ребят взять на себя на период существования проекта.
– Бесплатно!
– Но ты же не берешь на работу продюсера на проект!
– Что ты хочешь этим сказать?
– За ползарплаты гипотетического продюсера я ребят уговорю.
– Саша, за ползарплаты!
– Конечно, за пол! Но – каждому!
– Ты меня грабишь!
– Но ведь на пользу делу!
– Иначе бы я и не согласился…
– А я и не пришел бы…
Размышляя обо всем этом, Железнов направился из кабинета в коридор, где вдоль стены располагались принтеры, сканеры, ксероксы и прочая «умная» техника, чтобы забрать с принтера распечатанные экземпляры договора.
Выйдя из кабинета, Железнов сразу же забыл про распечатки и про договор – по коридору, застеленному темно-зеленым ворсом, с широкой улыбкой шествовал Няма, таща за собой на колесиках 10-литровую бутыль виски. Железнов присмотрелся – непонятно, то ли «Уокер», то ли какая-то из «Меток», зато! Зато в правой руке у Наума была 800-граммовая баночка маринованных огурчиков, маленьких таких, зелененьких – закуска, стало быть… К 10-литровой бутыли… Да-а… Это вам не цацки-пецки. Это по-взрослому…
Увидев застывшего Железнова, Наум радостно заорал:
