Лопахина хотела возразить, хотела напомнить, что все эти многоярусные и многофигурные образчики практически несъедобны. Что они почти все без исключения состоят из самого простого бисквита и огромного количества сахарной глазури, которая, застывая, превращается в прочный панцирь, сберегающий товарный вид изделия. Ну, правда, между слоями бисквита иногда можно почувствовать крем или джем, но его кладут немного. Да, с художественной точки зрения это были впечатляющие изделия – земляничные лукошки, букеты цветов, автомобили и даже фигуры людей. Но с точки зрения вкуса это просто и незатейливо. Лопахина много раз предлагала свои варианты тортов, однако руководство боялось проблем – крем может потечь, украшения осыпаться, безе треснуть. Все, что могло не выдержать форму, отметалось. Для Лопахиной ванильный или шоколадный крем, засахаренные фрукты, марципан и тот же бисквит были предметами, схожими с масляными красками, холстами и мастихинами, без которых не представляет свою жизнь художник. Но вот уже пару лет их компания, обзаведясь огромным количеством клиентов, творчество приносила в жертву.
– Мне надоело лепить одно и то же! – как-то воскликнула она и получила недвусмысленный ответ:
– У нас не лаборатория и не цех по изготовлению авторских работ. У нас производство. И это надо учитывать.
Лопахина уставала и от безысходности, и от гонки, в которую потихоньку превращалась ее работа.
– Зина, а если все понравится, как же ты на работу будешь ездить?! – Вяземская нарушила молчание. – Это так далеко!
– Но ведь еще не понравилось, – Лопахина покачала головой, – что загадывать. И потом, девочки, этот самый Никита, хоть он и помог нам, и не взял денег, бизнесмен. Он за просто так ничего делать не будет. Он же нам не назвал стоимость проживания? Не назвал. Значит, думать еще рано. Надо внимательно смотреть.
Поговорить толком подруги не успели – дорога была свободной, домчались они быстро и, переехав двойной мост через речку, который вел к Дорохову, попали на ровную, обрамленную сосновым и еловым лесом дорогу. Софья Леопольдовна громко вздохнула – она узнала те самые места из своей студенческой молодости. И что с того, что тогда была зима, шоссе было бело-желтым из-за рассыпанного песка – так боролись с гололедом. Ели и сосны были намного темнее – на фоне снега они порой казались почти черными, а воздух был морозный и влажный и пах дымом. Этот запах Софья Леопольдовна ощутила сейчас прямо в машине. А еще она вспомнила, словно наяву увидела, лыжи, которые они тащили за собой: обычные деревянные, все время выпадавшие у нее из рук. Тот самый молодой человек, наконец, не выдержал и сказал:
– Господи, давай я их возьму. Ты их потеряешь!
И он забрал лыжи. Она шла с пустыми руками, изредка запуская в него снежки.
– Девочки, хоть бы получилось! – неожиданно для себя произнесла Кнор.
– Да что с тобой? – Вяземская повернулась к ней.
– С Софой – ничего. Ей просто понравились эти места. Правда? – Лопахина словно поняла все, но пощадила подругу. Софья Леопольдовна была скрытна и терпеть не могла откровенничать.
Пока Вяземская обдумывала поведение Софы, машина въехала в Рузу, поплутала по улочкам и остановилась у кирпичной ограды. Впрочем, ограда такой была не вся – через несколько метров старый белесо-красный кирпич сменился обычным деревянным забором.
– Приехали! – Лопахина вышла из машины и потерла онемевшее плечо. – Девочки, у меня скоро суставы болеть будут. Профессиональное заболевание кондитеров. Все на весу, все с поднятым локтем.
– А я думала, у вас ноги болят. – Вяземская указала на удобные туфли без каблука, в которых была Лопахина.
– И ноги тоже. Но локтевые суставы очень устают.
Софья Леопольдовна ничего не говорила – она рассматривала заросли сирени и высокие сосны, свечками торчавшие на участке. Она обратила внимание на жасмин, старые клумбы и остатки фонтана.
– А строительство велось так, чтобы деревья сохранить и все элементы старины, – Софья Леопольдовна указала на доски, которыми были обиты стволы старых деревьев.
– Да. – Лопахина, похоже, даже не заметила все эти детали. Она спешила, а потому хотела сразу посмотреть дом и приступить к переговорам.
Подруги вошли в ворота, миновали небольшую аллею и оказались перед окрашенным желтой и белой красками двухэтажным домом. Он имел два низеньких, в один этаж, флигеля. Все сооружение блестело новизной – отремонтированное, отштукатуренное, с новыми рамами и дверями, оно при этом сохранило печать былых времен. Ничего современного в облике не было.
– Отличный дом, – Софья Леопольдовна покачала головой, – очень красивый.
– Обычный, купеческий. Таких знаешь сколько в подмосковных усадьбах?!
– Не знаю. Я вижу этот и понимаю, что он – хорош. Никита – молодец. Это отличное место для гостиницы. Смотрите, вон там – обрыв, а внизу речка. Вы представляете, какой вид из комнат?
