– Ну, видите ли, прогулки по улицам тоже нужны, – резко ответила Ольга Евгеньевна. Очарование позднего утра, когда в доме остаются одни женщины, включая самых маленьких и смешливых, пропало. А ей так хотелось выпить кофе и поболтать с дочерью. Ей так хотелось взять на колени внучек и рассказать им какую-нибудь историю. Ей хотелось не торопиться, а проживать этот солнечный день так, как пьют кофе, – не спеша, со вкусом, смакуя каждый глоток. Но не получилось. Ей напомнили о том, чего она так страшилась, о том, что было не очень понятно и неприятно. Вот только вопрос – зачем ей об этом говорили? Зачем уже в сотый раз с удовольствием наблюдали, как портится у нее настроение, как исчезает улыбка, как вырывается вздох сожаления и беспомощности.
– Скажите, а как по-вашему, детям с бабушками вообще нельзя общаться? – спросила она, глядя зятю в лицо.
– Можно, – с готовностью ответил тот. Он вообще отвечал всегда быстро, с удовольствием и, как правило, говорил вещи неприятные.
– Можно, конечно, можно, – повторил зять, вгрызаясь в поджаренный хлеб, – но до определенного момента. Наступает период, когда детям нужен другой уровень. Понимаете, не только возрастной, но и интеллектуальный, педагогический.
– То есть бабушка может только попу подтереть и памперс поменять? – Ольга Евгеньевна с каким-то наслаждением произнесла эту фразу. Она давно заметила, что зять достаточно брезглив и впечатлителен.
– Мама, мы за столом… – Лена попыталась одернуть мать.
– Ну мы же о детях разговариваем! Что такого неприличного я сказала? – сделала наивное лицо Ольга Евгеньевна.
– Не волнуйся, Леночка, считай, я уже позавтракал. – Зять демонстративно отложил надкусанный бутерброд.
Вяземская налила себе вторую чашку кофе. Впрочем, вкуса она сейчас не чувствовала. Ее опять задели слова зятя. Она уже хотела было добавить реплику, но в этот момент зазвонил мобильный и кухня заполнилась голосом Толика.
– Ну вот, Ленок, тебе девочек везти в студию! Меня вызывают срочно!
– Я не могу! У меня же собеседование! Я не могу его перенести! Я его ждала месяц! – воскликнула Лена, и в этот момент оба, и дочь, и зять, посмотрели на Ольгу Евгеньевну.
– Что? – она сделала вид, что не понимает их взглядов.
– Мама, ты можешь…
– Ольга Евгеньевна, вы хотели побыть с внучками…
Эти двое заговорили одновременно.
– Я уезжаю, – произнесла Вяземская и почувствовала себя космонавтом, который вышел в открытый космос. Казалось, ее связывает с реальной жизнью только тоненький поясок ее старенького халата, на который так часто шипела дочь Лена.
– Куда?
– Куда?
– Я переезжаю. Буду жить за городом.
– Ты едешь в санаторий?
– Нет, я сняла дом. Часть дома. В Рузе. Сняла на год. А там посмотрим. Я как раз сегодня вам хотела все сказать. Кстати, поэтому я не смогу никуда отвезти девочек – мне надо собрать вещи.
– Ты шутишь?! – Лена во все глаза смотрела на мать.
– Нас шантажируют! – важно произнес зять.
Ольга Евгеньевна давно догадывалась, что большой сообразительностью и чуткостью муж дочери не отличался. Она покинула кухню, предоставляя родителям самим решать проблему с посещением девочками занятий.
Весь день прошел в сборах – белье, платья, брюки, пальто и куртки. Потом Ольга Евгеньевна вдруг подумала, что надо взять книги. Любимые, которые она часто перечитывала, открывая в произвольно выбранном месте. Нужны были словари и рабочие тетради с лекциями – Ольга Евгеньевна собиралась преподавать. Ездить в Москву раза три в неделю ей вполне под силу. Тем более что до пенсии оставался год. Сбережения у нее имелись, но теперь, в этой самостоятельной жизни, надо было быть осторожной. Ольга Евгеньевна отложила несколько милых безделушек и подарки внучек. Сборы она закончила под вечер, и оказалось, что в новую жизнь вещей она берет не так много. Больше оставалось здесь, в доме, где все-таки хозяйкой назвать себя она не могла. Ольга Евгеньевна села в кресло и задумалась. Ей было не страшно, ей было не жаль разлучаться с внучками, она со спокойной душой оставляла дочь. Та выросла организованной и сильной. Ольге Евгеньевне казалось, что она уезжает со спокойным сердцем и любопытством. Ей было страшно интересно, как оно будет там, в новой жизни, в компании подруг.
Дочь зашла к ней поздно ночью. Ольга Евгеньевна и ждала этого момента, и страшилась.
– Мама, ты точно все решила? И потом, куда? Как, в каком месте ты будешь жить?! Почему ты ничего не сказала нам?
– Лена, решилось все неожиданно. И буду я не одна. И тетя Зина, и Софья Леопольдовна…
– Она же в Германии.
– Она тоже будет жить с нами.
– Вы с ума сошли! Вам много лет! Здоровье, нервы… без ухода, без внимания…
– Лена, но и здесь я тоже не очень… – Ольга Евгеньевна хотела договорить, но Лена ее перебила:
– Мама, ну все-таки, мне кажется, что я, мы… Мы тебя вниманием не обижаем…
Ольга Евгеньевна спохватилась:
