Договор об аренде подписали на год. Никита проявил благородство и взял только полторы цены – стоимость первого месяца и половину суммы в качестве страхового взноса.
– Я могу и без этого обойтись! – проговорил он, но Лопахина его перебила:
– Нет, давайте так. Мало ли что… Но мы вам очень благодарны, что только половина суммы. На оставшиеся деньги мы кое-что из хозяйственных принадлежностей купим.
– И не вздумайте – составьте список, я все куплю. Я как раз в большой дом недостающее буду приобретать. Там и для кухни, и для спален… Не тратьте деньги, они вам пригодятся. Вам же теперь на бензин гораздо больше тратить придется!
Лопахина ничего не ответила. Хитрость молодого человека она разгадала. Своей репликой про бензин Никита намекал, что поработать кондитером можно и на месте, тут же, у него.
– Так, мы переезжаем через две недели. А пока надо собраться и с родственниками обо всем договориться.
Лопахина произнесла это бодро, но на душе у нее зацарапали кошки – когда уже все было решено, она вдруг испугалась. «Что я скажу мужу? И как дети без меня?» – эти мысли теперь преследовали ее. Но пути назад не было – на все объяснения подруги дали себе не больше пяти дней.
– Да нечего тут разводить церемонии! – воскликнула Кнор и тут же набрала номер дочери.
– Анечка, как ты там? Хорошо? – прокричала она, хотя слышимость была отличная. – Нет, Анечка, я никуда не вылетаю. Я буду в Москве еще целый год. Во всяком случае, пока я решила так. А потом – посмотрим! Ничего не случилось, просто я хочу пожить нормальной оседлой жизнью. Не буду я жить в квартире – там же просто негде! Там одна мебель и тряпки. Я буду жить за городом. Не одна, с приятельницами.
Тут Кнор отвела трубку от уха, потому что тихая Аня что-то отчаянно заверещала.
– Ох, как она у тебя умеет! – Лопахина покачала головой.
Кнор сделала предупреждающий жест и гаркнула:
– Анна, возьми себя в руки. У меня тоже должна быть личная жизнь! Я напишу тебе подробное письмо!
Потом Софья Леопольдовна отключила телефон и улыбнулась.
– Ну вот. Одна бы я долго собиралась, а в вашем присутствии мне это далось намного легче. Ничего! Пусть попробует пожить без меня. Столько лет замужем, а все между мужем и матерью притулиться пытается!
Остаток пути прошел в молчании и тихой зависти – Лопахина и Вяземская завидовали Кнор. В том, что они затеяли, самым трудным было не найти деньги и тем самым получить возможность переменить жизнь. Не найти дом и переехать. Самым трудным было покинуть близких, суметь объяснить им собственные мотивы и остаться с ними в хороших отношениях. Самым трудным было решиться отстоять свое право на свободу, не разрушив мир дома. Кнор первая это сделала. Она сделала это на гребне воодушевления, на волне радости и новых впечатлений. Она не стала дожидаться, когда появятся неизбежные сомнения и переживания. Она отрезала себе обратный путь, разорвав те нити, которые не соединяли, а впивались в кожу, как впивается запутанная нитка, потерявшая катушку.
Ольга Евгеньевна откладывала разговор дважды. Только когда листок настольного календаря намекнул на необратимость времени, она спохватилась.
«Я бы и вчера все сказала, но не хотелось портить настроение Леночке. Да и внучки рядом бегали, они бы расстроились!» – уговаривала себя Вяземская. Она не хотела признаваться, что ей страшно – она боялась рассердить дочь и зятя, боялась расстаться с внучками и очень хотела быть полезной в этом сложном домашнем хозяйственном механизме. «Вдруг они эту самую няню не найдут! И что тогда?! Леночка не справится, ей потребуется помощь!» – говорила Ольга Евгеньевна сама себе и тут же корила себя за нерешительность.
В среду она проснулась позднее обычного и, заслышав голоса внучек, поспешила на кухню.
– Доброе утро! Девочки, погода отличная, сейчас позавтракаем и пойдем гулять. – Ольга Евгеньевна насыпала в кофеварку кофе и обратилась к дочери, которая делала бутерброды: – Ты тоже еще не завтракала? Вот и хорошо, вместе посидим.
– Мама, девочки сейчас уезжают. Они едут на занятия в студию.
– Ох, как жаль, я так хотела с ними время провести…
– Ольга Евгеньевна, придется привыкать. – В кухню неожиданно вошел зять Толик, который давно должен был быть на работе.
– К чему привыкать? – удивилась Ольга Евгеньевна.
– К тому, что у девочек будет совсем другая жизнь. Бесцельное хождение по детским площадкам, прогулки по улицам – это все в прошлом. Им теперь надо заниматься.
