– Ох, хорошо бы! Давайте выпьем за успех! – Никита подлил Вяземской шампанского.
– С удовольствием!
Впрочем, несмотря на ослепительный наряд и восхищенные взгляды, Вяземская осталась без спутника. С ней многие хотели заговорить, сделать комплимент, но никто не отважился предложить танец или задержаться больше, чем на вежливый обмен приветствиями.
«Ничего удивительного, – отметила про себя Софья Леопольдовна, от которой не укрылось это обстоятельство. – Не решаются мужчины иметь дело с «жар-птицами». И пока Ольга Евгеньевна отвечала на приятные, но дежурные комплименты, Софья Леопольдовна томно топталась в объятиях архитектора на танцполе.
Праздник закончился под утро, когда над рекой выросли гроздья разноцветных хризантем, – это Никита устроил фейерверк. «Все давно спят в городе, а тут такое!» – воскликнула Вяземская.
– Ничего страшного, не каждый день я свою гостиницу открываю! – отвечал Никита.
«Ну да, и не каждый день три великовозрастные тетки из дома сбегают. Безусловно, здесь есть что отметить!» – подумала про себя Ольга Евгеньевна. Она даже не обратила внимания на то, что в точности повторила интонации своей подруги Софьи Леопольдовны.
Лето – это то время года, когда все кажется простым и легким. Когда решения принимаются быстро, задуманное исполняется незамедлительно и сама жизнь течет словно бы легкомысленнее. Природа, которая бесшабашно цветет, головокружительно пахнет и щедро плодоносит, кажется, находится в помощниках у человека.
Подруги поселились в домике из старого красного кирпича в июне. Июль и август пролетели незаметно, в разнообразных приятных хлопотах. Надо было привыкнуть к месту, сравнить будоражащий и ограничивающий тебя город (в первую очередь это касалось Вяземской и Кнор) и вольницу леса, полей, размах реки и неумолчность говорливого ручья, который соседствовал с их домом. Все это изумляло своим обилием, близостью и вмешательством в каждодневную жизнь. И вот уже каждое утро распахивались окна в лес и парк, водой из ручья умывались, заваривали чай из свежих листьев лесной земляники. На подоконниках стояли полевые цветы и желтеющие колосья невиданных злаков. Все трое становились специалистами не загородной, но сельской жизни.
– На дальнем поле коров сегодня мало, – озабоченно объявляла за завтраком Вяземская. – Не случилось ли что?
– А ты что там делала? – интересовалась Кнор. – До дальнего поля километра два.
– Я собирала землянику. По краю ее много, – объясняла Ольга Евгеньевна и совала под нос подруге пахучую баночку, на дне которой каталось несколько ягод.
– Да, не густо.
Вяземская что-то отвечала, но было ясно, что часть ягод она съела по дороге, да и не в них было дело, а в самой утренней прогулке за реку, за темный лес, на большое поле. Дело было в утренней свежести, в быстрой ходьбе, в мурашках от росы и влаги. В жарком солнце, под которым пришлось возвращаться назад, в прохладный, пахнущий свежей штукатуркой дом. А самое главное, в свободе, которая делала легкой походку и очищала душу от прошлых обид.
Софья Леопольдовна не выводила подругу на «чистую воду». Она стала снисходительна, прекратила зло иронизировать по пустячным поводам, она теперь полюбила сидеть на крылечке, хотя у дома давно стояла удобная скамья «для курильщиков». Но и на крыльце было уютно – спиной ощущался тыл в виде крепкого, стоящего почти полтора века дома, который был отремонтирован, а потом устроен с чисто женским тщательным старанием. На крыльце сиделось удобно, потому что был близок парк, подлесок с его низким кустарником и высокой травой, где кипела жизнь. И здесь для Софьи Леопольдовны находилось много развлечений: наблюдать за муравейником, который неутомимо складывали у старой сосны кропотливые насекомые-трудяги, поливать малюсенький дубок, который тянулся из бог весть когда потерянного кем-то желудя – в округе дубов не было вообще. А еще Кнор вскопала маленькую клумбу, где пытались вырасти мелкие календулы и турецкая гвоздика. Софья Леопольдовна, человек, который сроду не задержался бы рядом с распустившимся тюльпаном, теперь находила для себя совершенно иные занятия и открывала не знакомый доселе мир ощущений.
