Ориентализм полностью

В кино и на телевидении с арабами ассоциируется распутство или кровожадная преступность. Араб ведет себя как сексуально озабоченный дегенерат, способный, однако, на хитроумные козни, но по сути своей он – низкий, коварный садист. Работорговец, погонщик верблюдов, меняла, колоритный подлец – вот некоторые из традиционных амплуа араба в кино. Араба можно часто увидеть в роли главаря (мародеров, пиратов, «местных» повстанцев), злобно рычащего пленному западному герою и белокурой красавице (оба – само благообразие): «Мои люди собираются вас прикончить, но сначала они хотели бы позабавиться». Когда он говорит, с его уст не сходит язвительная насмешка: таков, например, образ шейха, созданный Валентино[988]. В кинохрониках и новостных фото арабов всегда показывают в больших количествах. Никакой индивидуальности, никаких личностных характеристик или личного опыта. Большинство материалов представляют ярость масс и нищету или же иррациональные (а потому безнадежно странные) жесты. За всем этим встает грозный образ джихада. Последствие: страх, что мусульмане (или арабы) завоюют мир.

Регулярно публикуемые книги и статьи об исламе и арабах показывают, что не произошло никаких сдвигов по сравнению с яростной антиисламской полемикой Средневековья и Возрождения. Нет ни одной другой такой этнической или религиозной группы, о которой бы практически всегда писали или говорили с вызовом или в оскорбительном тоне. В описании учебных курсов 1975 года, подготовленном студентами-старшекурсниками Колумбийского университета, о курсе арабского языка говорится, что практически каждое слово здесь связано с насилием и что арабский образ мыслей, отраженный в языке, неизменно претенциозен. Недавно опубликованная статья Эмметта Тиррелла[989] в журнале Harper’s исходила из еще более клеветнической и расистской позиции, утверждая, что все арабы по своей сути убийцы и что насилие и ложь у арабов в крови[990]. В исследовании под названием «Арабы в американских учебниках» перед нами раскрывается картина самой поразительной лжи или, скорее, совершенно бездушного представления религиозно-этнической группы. В одной из книг утверждается, что «немногие народы этого [арабского] региона знают, что можно жить лучше». А затем автор задает совершенно обезоруживающий вопрос: «Что же связывает народы Среднего Востока?» И сам же без колебаний отвечает: «В последнее время – это враждебность арабов, их ненависть к евреям и народу Израиля». Наряду с этим можно в другой книге найти и вот такие строки об исламе: «Религия мусульман, называемая исламом, возникает в VII веке. Ее основателем был богатый делец из Аравии по имени Мухаммед. Он объявил себя пророком. У него нашлись последователи среди арабов. Он убеждал их, что именно арабы избраны, чтобы править миром». За такого рода мыслями следуют другие, столь же точные: «Вскоре после смерти Мухаммеда его учение было собрано в книгу под названием Коран. Она стала священной книгой ислама»[991].

Академическая наука, чья задача – изучение арабского Ближнего Востока, отнюдь не опровергает, но, напротив, поддерживает подобные грубые поделки. (Отметим попутно, что вышеупомянутое событие в Принстоне состоялось в университете, который гордится своим отделением исследований Ближнего Востока, основанным в 1927 году и старейшим в стране.) Возьмем в качестве примера отчет, подготовленный в 1967 году Морроу Бёрджером[992], профессором социологии и ближневосточных исследований в Принстоне, по запросу Департамента здравоохранения, образования и социального обеспечения. В то время он занимал пост президента Ассоциации исследований Среднего Востока (MESA), основанной в 1967 году, – профессиональной ассоциации ученых, занимающихся различными темами, связанными с Ближним Востоком, «преимущественно периодом времени после возникновения ислама и с позиций социологии и гуманитарных дисциплин»[993]. Бёрджер озаглавил свой доклад «Исследования Среднего Востока и Северной Африки: развитие и задачи», доклад этот был опубликован во втором выпуске MESA Bulletin. После обзора стратегического, экономического и политического значения региона для Соединенных Штатов и после перечисления различных поддержанных американскими правительственными и частными фондами проектов, направленных на развитие университетских программ, – Акта о защите образования 1958 года (инициатива, инспирированная запуском Спутника[994]), установление связей между Советом по исследованиям в социологии и MESA и т. д., – Бёрджер приходит к следующим выводам: