Современные Средний Восток и Северная Африка не являются центрами значительных культурных достижений, и нет оснований считать, что такие достижения появятся в ближайшем будущем. Таким образом, изучение этого региона или его языков не является само по себе наградой, коль скоро речь идет о современной культуре.
…Наш регион не является центром серьезной политической власти и у него нет потенциала стать таковым…
Средний Восток (в меньшей мере – Северная Африка) проигрывает в своей непосредственной политической значимости для Соединенных Штатов (даже в смысле источника новостей или проблем) Африке, Латинской Америке и Дальнему Востоку.
…современный Средний Восток, таким образом, лишь в незначительной степени обладает чертами, которые могут привлечь внимание ученых. Это, однако, не снижает обоснованности и интеллектуальной ценности изучения этого региона и не повлияет на качество выполняемой учеными работы. Но это, так сказать, создает ей определенные ограничения, о которых следует помнить, в вопросах развития этой области – роста числа исследователей и преподавателей[995].
Как пророчество звучит, конечно, довольно прискорбно, однако еще печальнее то, что Бёрджер облечен полномочиями не только благодаря его знаниям, но, как это ясно из заключительной части его доклада, потому, что его положение позволяло ему давать прогнозы на будущее – политического характера. То, что он не сумел разглядеть огромной политической значимости Ближнего Востока и потенции его большой политической силы, как мне кажется, не было случайным заблуждением. Обе главные ошибки Бёрджера, присутствующие в первом и последнем параграфах, восходят к родовым чертам ориентализма, которые мы рассматриваем в данной книге. В том, что Бёрджер говорит об отсутствии значительных культурных достижений и в выводе по поводу изучения этого региона в будущем, а именно что Средний Восток из-за присущей ему слабости не привлекает большого внимания ученых, мы видим почти дословное повторение канонического мнения ориенталистов о том, что у семитов никогда не было выдающихся культурных достижений, и что, как часто повторял Ренан, семитский мир слишком беден, чтобы когда-либо привлечь внимание мира. Более того, делая подобные проверенные веками заявления и обнаруживая полную слепоту к тому, что находится перед глазами – в конце концов, Бёрджер писал эти строки не пятьдесят лет тому назад, а в то время, когда в США около десяти процентов от импорта нефти шло со Среднего Востока и когда их стратегические и экономические инвестиции в этот регион стали невообразимо огромными, – Бёрджер тем не менее уверен, что занимает верную позицию как ориенталист. На самом деле он говорит, что без таких людей, как он, Средний Восток был бы забыт, и что без него в качестве посредника и истолкователя этот регион невозможно понять – отчасти потому, что то немногое, что здесь может быть понято, имеет весьма своеобразный характер: только ориенталист может толковать Восток, поскольку тот совершенно не способен истолковывать себя сам.
