Начиная с середины XVII века Орел и уезд избавляются от непосредственной угрозы татарских набегов, несмотря на то, что орловские служилые в составе Белгородского полка участвуют во всех войнах, которые ведет Россия в это время (русско-польская война 1654-1667, Чигиринские походы 1677-1678), перипетии военного времени обходят город далеко стороной, и Орел постепенно все более и более переходит к мирной жизни. Надо сказать, что в Орле, как и в любом другом небольшом городе с достаточно однообразным и монотонным образом жизни, всякий ничтожный случай или происшествие немедленно обрастали разного рода слухами и домыслами и могли месяцами служить нескончаемой темой для разговоров и пересудов. А такие происшествия, как находка стрелецкими детьми Истраткой Пирожниковым, Исайкой Даниным и Игнашкой Лариным клада, или обивка соседями яблок и потолока конопли у стольника Ожилина, не говоря уже о стрельбе из пистолей в потолок, которую драгуны как-то устроили в Георгиевской церкви, могли нескончаемо долго будоражить город. Каждый подобный случай мог бы составить отдельную главу в этой книге, но автор вынужден оставить их в стороне, дабы не отходить от основной линии повествования, ибо количество бытовых дел, отражающих различные стороны жизни и быта орлян, кромлян, болховитян, новосильцев и ливенцев в XVII веке, сохранившихся в бумагах Разрядного приказа, весьма велико и может послужить основой для отдельной книги.
Особое место в жизни горожан занимали праздники, прерывавшие унылую череду будней, заполненных заботами о хлебе насущном. Из них особенно любимыми были весенние праздники: Масленица, Вербное Воскресенье и, конечно же, Пасха. Они отмечались по впей Руси, погружая города и села на несколько дней в атмосферу праздничного настроения, торжественных крестных ходов, гулянки и веселья. Особым великолепием отличалось празднование Вербного Воскресенья - праздника Входа Иисуса Христа в Иерусалим. Оно начиналось с праздничной обедни в городском Рождество-Богородичном соборе, после которой крестный ход, возглавляемый духовенством, в сопровождении толп народа направлялся в Богоявленскую церковь. Обычно впереди «на очень большой и широкой, но весьма низкой телеге, везли дерево, на котором было нацеплено много яблоков, фиг и изюму. На дереве сидели 4 мальчика в белых сорочках, певшие «Осанна». За ними следовали многочисленные священники в белых ризах и богато украшенном богослужебном одеянии. Они несли хоругви, кресты и иконы на длинных палках и пели в один голос. У некоторых были в руках кадильницы, которыми они кадили в сторону народа. За ними двигались знатнейшие местные землевладельцы - князья и бояре, дворяне, купцы и прочий люд. По традиции во время шествия надо было держать в руках пальмовую ветвь, но поскольку пальмы на Руси не произрастали, их заменяли веточками вербы. Воевода, поддерживаемый под руки дворянами или родственниками, вел под уздцы белого коня, покрытого сукном,* на котором бочком сидел богато одетый священник, крестом благословлявший толпившийся народ, низко кланявшийся и крестившийся. Лошади для придания ей сходства с ослом были приделаны длинные тряпичные уши.** Поскольку Орел в то время не являлся центром епархии, то, надо полагать, на «осляти» восседал либо соборный протопоп или благочинный, управлявший церковным сороком*** либо игумен Богоявленского монастыря. В крупных городах на коне ехал обычно епископ, а в Москве - сам патриарх. Перед процессией шли одетые в красное мальчики, устилавшие землю цветными платами, по которым ступали воевода и ведомый им конь со священником (6).****
-
-
-
