Особым веселием отличалась Пасха - Воскресение Христово, знаменовавшая также окончание долгого и изнурительного зимнего поста. На этот праздник все запасались вареными крашеными яйцами, а по улицам сновали многочисленные продавцы яиц. Встречаясь на улице, горожане обменивались расписными яичками и поцелуем в уста, восклицая: «Христос воскресе!» - «Воистину воскресе!» В этот день разница в сословном и имущественном положении не играла никакой роли, никто не имел права отказать другому в поцелуе и крашеном яичке, равно как и не принять их от кого-либо другого, хотя несомненно многим приходилось преступать при этом через собственное чванство и спесь. Особенно доставалось местным красавицам» а их мамкам и нянькам приходилось здорово стараться, дабы оттереть молодых нахалов, толпой желавших вручить милой любовно разрисованное яичко и получить поцелуй из нежных уст.
-
Яркие и праздничные пасхальные торжества привлекали внимание и нашли свое отражение в записках и рисунках многих иностранных путешественников. Вот как изображено празднование Пасхи в дневнике архимандрита Павла Алеппского, наблюдавшего его в Болхове в 1656 году: «На этой (пасхальной. - В. Н.) неделе никто не путешествует и никуда не ездит, но все занимаются в своих домах едой и питьем и предаются безмятежному покою и посещению церковных служб. Начиная с воскресения до конца недели священники в фелонях, с хоругвями и с крестами в руках, в сопровождении своих товарищей или учеников (причта. - В. Н.), которые несут икону Воскресения, храмовую икону и Евангелие, обходят своих прихожан, поя «Христос воскресе». Войдя в дом, священник читает Евангелие на Пасху и произносит ектенью, в коей поминает имена всех обитателей дома, затем говорит многолетие Царю и патриарху и заключает службу, троекратно повторяя: «Христос воскресе». Ему дают денег и провожают до дверей, а потом все предаются чрезвычайной радости и веселью. Когда процессия проходит мимо церкви, мальчики этого прихода звонят в колокола, ибо удовольствие и занятие мальчиков на этой неделе - звонить безпрестанно в колокола» (7).
Празднование сопровождалось посещением добрых друзей и родственников, а также казенных кабаков, что сопровождалось обильными возлияниями, зачастую переходившими в повальное пьянство. Желанному гостю по традиции наливали «в почесть». Отказаться пить «в честь» было нельзя, хозяин мог смертельно обидеться - чем больше подносили, тем больше чести, поэтому часто дорогой гость падал под стол. Высшим признаком дружбы и доверия, которого удостаивались немногие, было разрешение поцеловать жену хозяина. С пиршества расходились с помощью слуг и друзей - большинство гостей к тому времени обычно не держались на ногах и не вязали лыка. На улицах можно было встретить пьяного дворянина или даже боярина, свалившегося с коня или вывалившегося из саней. Про простой люд лучше и не говорить. Поэтому родственники старались прислать телегу или сани, дабы развезти гуляк по домам, поскольку нередки были случаи, когда пьяных, лежавших на улицах, грабили и раздевали (8).
-
Цикл весенних праздников завершала Троица. К ее празднованию все готовились накануне, украшая избы изнутри и снаружи зелеными ветвями и посыпая полы травой. Некоторые хозяева втыкали перед домами молодые березки. В 8 часов утра по звону благовеста прихожане, неся с собой березовые ветки и букеты из душистых трав и цветов, шли к своим приходским храмам, которые с украшенными березовыми и кленовыми ветвями иконостасами и устланными свежей травой полами казались райскими кущами. После обедни народ расходился по родным могилам, раскладывая на могильных холмиках принесенное для усопших родственников скромное угощение, в основном, пироги и яйца. Украсив и прибрав могилы, люди шли домой, причем молодежь собирала цветы и плела венки, возвращаясь в которых являла из себя картину «самую приятную». Принесенные венки развешивали по стенам и вокруг икон, и впоследствии, когда они засыхали, их опускали в воду, которую давали больным, клали на одержимых падучей болезнью и вешали в конюшне, оберегая коней от чужого домового.
