- Ох, Владимир, я… у меня нет слов! – я поднялась навстречу, принимая охапку роз и едва не пошатнулась под ее весом. Пришлось аккуратно уложить букет на столешницу, чтобы позволить мужчине поцеловать поочередно обе моих руки и подставить щеку для обоюдных приветственных поцелуев.
Его светлые глаза были наполнены теплом и расположением без признаков плотского интереса или превосходства доминантной сущности. Только сейчас я позволила себе более детально рассмотреть его добродушное лицо, характерное для уроженца Западной Украины – едва уловимый аристократизм в чертах и искренняя, располагающая к себе улыбка. Откровенно говоря, представить его с кнутом или даже флоггером я не могла – он вызывал доверие и желание наслаждаться его обществом, отдыхая душой.
- Прекрасная леди достойна только прекрасного, - в устах кого-то другого эти слова могли прозвучать фальшиво, но в его исполнении обезоруживали искренностью. – Мне досадно, что я стал свидетелем того вопиющего происшествия в воскресенье. Считаю своим долгом предупредить, что у меня будет обстоятельный разговор с вашим партнером, Юлия.
- Право, не стоит, и это мне следует извиниться за то, что вы стали свидетелем подобного, - улыбнулась в ответ, хоть тема и была мне неприятна, но я не смогла удержаться от колкого замечания: - Что касается моего партнера, как вы имели возможность видеть, он не в состоянии принимать молниеносные антикризисные решения. И у этого человека в руках наш прекрасный город!
Два оглушительных оргазма не превратили меня в восторженную дурочку и не вознесли Лаврова на пьедестал. Как бы мне ни было хорошо вчера, подсознание прекрасно помнило, что мне не оставили другого выбора и я оставалась по сути бесправной игрушкой в руках представителя власти. Но нет, я не собиралась покорно играть уготованную мне роль, потому что независимость и чувство протеста бурлили в моей крови буквально с рождения. То, что мне доставляла удовольствие подчиненная роль, не значило абсолютно ничего: это был мой выбор, еще одно проявление свободы, решимость, позволявшая перешагнуть общественную мораль и не жить в узких рамках социума.
Влада принесла кофе, наполнила вазу водой и расставила роскошные розы. С ними дыхание весны ощущалось даже в моем деловом кабинете.
- Вы так много работаете, - с легкой укоризной заметил Власенко. – Я уже которую неделю горю желанием пригласить вас на ужин, но не знал, как вы к этому отнесетесь.
- Мои вечера сейчас отданы дочурке, - ответила я, бросив быстрый взгляд на часы. – Поэтому вы можете рассчитывать только на совместный ланч.
- Это доставит мне невероятное удовольствие. – Светлые глаза мужчины были прикованы к моему лицу. – Юлия, возможно я сейчас скажу что-то, что может вам не понравиться, но прежде всего я бизнесмен, а бизнес не терпит недомолвок. Вы потрясающая женщина. Я безуспешно пытаюсь совладать со своим влечением к вам, еще больше боюсь вас обидеть подобными словами. Вы недавно потеряли мужа, на ваших плечах этот клуб и воспитание дочери, мое заявление может показаться неуместным. Я бы, возможно, молчал и дальше, но воскресное происшествие просто не оставило мне выбора.
Я обожгла кайму верхней губы горячим кофе латте. Слова Власенко должны были вызвать тревогу или неприятие, но, вопреки всему, они были мне приятны. Я всегда любила прямолинейных мужчин, а с ним не чувствовала угрозы, опасности, похоти и желания раздавить, как это было с Лавровым. Впрочем, ответного влечения к Владимиру я тоже не испытывала. Тем не менее по телу разливалось тепло душевного спокойствия. В его словах была искренность и инстинкт защитника, настолько глубокий, что сущность агрессора-завоевателя могла оставаться спящей довольно долгое время. Этот человек был готов положить свою симпатию на алтарь исключительно моих интересов и благополучия.
- Я был готов убить на месте всех, кто посмел косо посмотреть на вас в тот вечер, вместе с теми, кто требовал вашего публичного унижения, и даже тех, кто пальцем не пошевелил, чтобы защитить вас, президента клуба, в котором эти личности проводили так много времени и получали максимум удовольствия. Ту женщину, которая тратила свое время в ущерб семейным радостям, чтобы сделать праздник незабываемым, но не получила взамен даже благодарности. Юля, я хочу защищать вас от таких, как они. Просто находиться рядом с вами и пресекать любое проявление неуважения в вашу сторону. Вы не должны и близко соприкасаться с подобной грязью и нечистоплотностью тех, кто позорит звание настоящих тематиков.
Я ощутила, как мое горло сжало острыми клещами тоски и уязвимости. Теплом и лаской повеяло в этих словах, искренностью и отчаянной, но тщательно контролируемой решимостью. Маска безупречной деловой леди слетела с меня, и я не узнала собственного голоса. Как и не поняла, почему сказала именно это:
