Всхлипываю от ощущения потери горячего языка, пытаюсь поймать его прощальный росчерк по кромке губ, но тут же напрочь забываю обо всем – его кончик скользит более мягким, невесомым касанием по контуру лица, задевая скулы, задержавшись на подбородке, не теряя контакта с кожей, широким мазком перемещается в выемку шеи. Руки тянутся вверх в немой жажде объятий, но рукава халата зафиксировали их в одном положении – от столь символичной несвободы тело выгибается дугой навстречу ласковым прикосновением язычка, который покинул шейную впадинку, чтобы переместиться, обрисовав ключицы, к твердым камушкам сосков. Запрокидываю голову, уже не замечая, как стягивается цилиндр черного портала вокруг дрожащего от желания тела, а теплые губы накрывают пик пульсирующей вершинки, втягивая пока что легким вакуумным захватом. Я погружаюсь все глубже в воронку искривленного пространства, не понимая, почему еще минуту назад так сильно этого боялась. Бегущие по кругу голубые разряды не бьют электрическим током, они проникают под кожу, заливая теплом и сладостью эндорфинов. Когда на остром пике перевозбужденного соска сжимаются зубки, меня подбрасывает, изгибая позвоночник судорогой сладости.
Фантомная тень накрыла меня своими крыльями прилетевшего на мысленный зов посланника ада и рая одновременно. Мрак цвета кофе деформируется, сужается в лазерные пучки, перемещаясь в омут взгляда такого же цвета. Эти целенаправленные лучи проникают так глубоко, куда не осмеливаюсь даже я в любых своих жарких фантазиях, с одной лишь целью – воскресить в памяти то, что я с таким облегчением и одновременно сожалением похоронила.
«Ты думала, даже через время сумеешь сбежать от меня? Здесь не существует времени! Здесь оно бежит только по моим законам искривленного пространства, здесь даже страх и ненависть легко меняют полярность на удовольствие! Я достану тебя из любой точки вселенной, руками своей одержимости, ее словами, ее нежными поцелуями, которые ты сейчас совсем не воспринимаешь!»…
Я не помню, где я и с кем. Если меня сейчас вырвут из этой сладчайшей параллельной вселенной, где царит бескрайнее вожделение и рушатся все каноны, если я открою глаза и увижу Лену – не замечу в упор, скользну невидящим взглядом и вновь закрою глаза, отдаваясь сладостной истоме с кофейной горечью и ароматом, с осязанием сильного мужского тела, накрывшего всю меня, до последнего ноготка на мизинцах ножек. Я забуду эту иллюзию уже спустя минуту. Отдаваясь темной власти его объятий, вжимаясь с силой в рельеф стальной мускулатуры в хаосе танцующих звезд и не замечая нежности поцелуев и касаний – в моей вселенной его ласки будут рвать на части, выжигая тавро победителя на нежной коже, взрывать шаткие опоры недопустимости подобного сумасшествия, ломая реальность и перекраивая в угоду его собственным желаниям.
Этого не может быть в принципе. Это не ласковые пальчики Лены Крамер проникают под резинку кружевных трусиков вместе с трепещущими крылышками колибри на моем животе от уверенно ласкающих росчерков шаловливого язычка. Это не ее ноготки с идеальным маникюром скользят по моему лобку, сдвигая трусики вниз, я каким-то шестым чувством отмечаю это, приподнимая бедра вверх, вздрагивая от полоснувшей прохлады по перевозбужденной киске. В моей реальности кружево французских мастеров трещит по швам в грубоватых ладонях ожившего падшего ангела, падает разорванными лоскутами у моих ног, и прикосновения языка к пылающей плоти совсем иные – грубый надрез поверх налившейся горошинки клитора, вакуумный захват налитых губок с легким прикусом до выброса новой порции соков вожделения на его язык. Он не останавливается, врывается в пережатые кольца вагины резкой фрикцией без намека на нежность и прелюдию. Но предварительные ласки мне уже ни к чему, стены черного тоннеля замерли, прекратив центробежное вращение на сверхзвуковых скоростях. Волны чистого удовольствия бегут по капиллярам, насыщая кровь первозданной энергией, я делаю последнее усилие, разрывая эту дьявольскую взаимосвязь, открываю глаза навстречу своему фантому, приподнимаясь на локтях. Встречаю взгляд подруги – он кажется мне таким же кофейным из-за расширенных зрачков. Бездна тянется невидимыми щупальцами вслед за выскользнувшей добычей, она не готова отпускать ее просто так. Мне же достаточно осознания того, что я вновь плавлюсь в объятиях основного врага, чтобы я стряхнула омут сладкого искушения и вырвалась на поверхность из этой засасывающей искривленной реальности.
