Только перед одним человеком я с восторженным трепетом опускалась на колени, теряя себя в сладком искушении принадлежать ему полностью, до каждого вздоха и сердечного удара, и только с ним меня накрывало горячей волной желанной отдачи без страха и закрепощенности. К нему устремлялась моя душа, растворяясь в сладком слиянии нежности и бескомпромиссности. Любая боль из его рук была моим живительным нектаром, глотком чистейшего воздуха, долгожданным дождем в иссохшей пустыне. С ним я жила и дышала полной грудью, навсегда забыв о том, что такое страх и отчаяние. После подобного самоубеждения я спокойно переключала канал, проблески недопустимого желания растворялись в волнах презрения и ненависти, но непроходящая тревога продолжала отравлять существование, как и постоянное мелькание Лаврова на телеэкранах.
Выражение «новая метла метет по-новому» я прочувствовала на себе, когда восторги вокруг нового мэра поулеглись и жизнь потихоньку вернулась в прежнюю колею. Лавров больше не атаковал своим холодно-циничным взглядом с каждого плаката, его стало меньше даже на телевидении. Город между тем ожил. Приходилось подолгу простаивать в пробках из-за ремонта дорог, детский парк был закрыт на инспекцию аттракционов и реставрацию скульптур, на центральном проспекте высаживали каштаны и приводили в порядок газоны. Замороженное строительство торговых центров и многоквартирных высоток возобновилось, вместо душных троллейбусов и дребезжащих трамваев в городе появились современные кондиционированные и бесшумные модели электротранспорта. Информационные табло на остановках показывали маршруты и время ожидания. Волна обожания, полагаю, с трудом не утопила новоявленного хозяина города в своем откате. Параллельно с новыми реформами полетело с насиженных мест большинство чиновников региона.
Вчера Андрей сообщил мне, что главу налоговой инспекции освободили от занимаемой должности. Подал в отставку и главный пожарный города. По магазину это ударило практически сразу – представители пожарной инспекции, а вместе с ним ОБЭП довели Лейлу до срыва, так и не пояснив цели своего визита и смысла своих претензий. Предстоящую налоговую проверку (прощай, мораторий, у мэра иные планы) я доверила Андрею и попросила присутствия адвоката Алекса. Мы никогда не нарушали никаких законов, все документы были в идеальном порядке, но я не верила в случайности. Соседку Машу, владелицу сети секс-шопов, никто не тронул, как и Лекси. Как бы ни хотелось думать, что еще не вечер, я приняла необъявленную войну. Ничего другого мне пока просто не оставалось.
Благотворительный вечер в помощь Фонду поддержки детей, больных лейкемией, между тем приближался. Обычная программа: выступить с речью, почтить память Александра, сделать заявление о том, что я продолжаю его дело, подвести итоги и пожертвовать большую сумму. Эти деньги пойдут на лечение тяжелобольных деток. Ни одна гривня не будет потрачена впустую и не осядет в чужих карманах, Алекс безжалостно расправлялся с теми, кто пытался обогатиться за счет несчастных детей, и сейчас там остались только проверенные люди. Моей же целью было, помимо продолжения дела жизни супруга, дать им понять, что ничего не изменится, потому как я тоже не допущу подобного.
Мою речь подкорректировала вернувшаяся из Германии Валерия, мне не составило труда отрепетировать ее за несколько дней – читать текст с листка я не буду, не дождетесь. Начало мероприятия было запланировано на шесть часов вечера, без точного времени завершения, хотя я надеялась успеть сама уложить Еву спать. Я просмотрела списки приглашенных.
Дмитрий Лавров, конечно же, тоже был в списке. Мой внимательный взгляд замер на женском имени подле его фамилии. Неожиданно. Если честно, я ожидала приезда Костиной.
- Доминика Шарм, - Валерия удивленно посмотрела на меня, не понимая, почему я улыбаюсь. – Доминика, значит.
Ее имя растаяло на языке быстро согревающимися капельками от кубика льда, я уверенно проглотила его, трансформирую прохладу в жар подзабытой уверенности. Лера так и не поняла, почему с моих губ не сходит усмешка и я не взрываю поисковые системы в поиске фотографий спутницы мэра. О, она прекрасно понимала, что со мной происходит от одного только взгляда на Лаврова, готова поспорить, даже чувствовала волны этой неподконтрольной сексуальной энергии. Тот факт, что я не стала жалеть его спутницу и заблаговременно хоронить или же, что вероятнее, насмехаться над ее силиконовым бюстом, ломало шаблон любого восприятия.
