Очень часто диалог с самим собой казался возможностью найти ответы на вопросы. Но я никогда их не находил. Почему тебе мало, Дима? Почему ты не хочешь идти простым путем? Почему тебе позарез, до болезненного сжатия сердечной мышцы, хочется растоптать, унизить, продавить окончательно, трансформировать слезы ее боли и отчаяния в собственную эйфорию? Тебе уже мало видеть ее на коленях. Тебе мало даже ее страха и трепета напуганного сердечка, которое пока что не сжала, просто предупредительно огладила твоя ладонь. Ты готов укрыть ее от боли потери по погибшему мужу – в том, что она страдает, у тебя не осталось никаких сомнений, но почему этого недостаточно, чтобы остановиться?
Столько лет ты верил в собственную придуманную реальность, в которой она была с другим несчастна? Ты даже со временем перестал в этом сомневаться. Что их могло связывать, двух настолько разных людей, когда ты не сомневался в том, что ваши сердца связаны воедино, и этому не в состоянии помешать даже смерть? Ты знаешь, что именно видел в ее глазах в ваши последние дни, когда она наконец перестала плакать и вздрагивать от твоего приближения. Тогда ты поклялся, что никогда больше не причинишь ей боли, к тому моменту слезы ее отчаяния и унижения стали для тебя невыносимы. Ты сказал себе, что впредь она будет плакать исключительно от счастья, и никак иначе – другого не допустишь. И это будет не сложно, потому что она будет с тобой постоянно, твоей сбывшейся мечтой, смыслом твоего существования, источником неиссякаемого счастья. И ты готов был сделать все. Наступить себе на горло лишь потому, что однажды окончательно понял, что ее чувства к тебе практически не уступают твоим собственным.
Есть женщины, которые врываются в твою жизнь ураганом. Ты этого не понимаешь изначально потому, что они могут притвориться ласкающим бризом. Ты даже приписываешь буйство убивающей стихии себе самому прежде всего потому, что это осознание доставляет тебе удовольствие. Когда ты понимаешь, что полярности сменились, уже очень поздно. Мой природный катаклизм носил имя Юлия. И теперь его разрушающая сила утихла окончательно. Не зря имена ураганов попеременно чередуются – после женского имени новая разрушающая катастрофа будет носить мужское. Символизм во всем, и знаки вокруг нас.
…Дождь бьет в оконное стекло, размывая картину за окном до нового шедевра абстрактной живописи, игра ярких бликов ночного освещения и расплывающейся тьмы. Дождь тоже символизирует собой новый этап. Еще немного, и мой город будет утопать в зеленой листве, в бесконечной череде солнечных дней весеннего возрождения. Все движется по кругу? Никогда это так не соответствовало действительности, как сейчас.
Когда раздался робкий стук в дверь, я даже не повернул головы. Кроме референта Оксаны и, пожалуй, охраны, в здании мэрии в столь позднее время больше никого не осталось.
- Документы, - голос усталый. – Все, как вы просили. Стаховский ждет в приемной.
- Спасибо. Можешь ехать домой, на сегодня ты мне больше не понадобишься. Пригласи его войти и собирайся. – Я допил виски, оставив стакан на подоконнике. Стаховский, нечто среднее между частным детективом, нотариусом и доверенным лицом по щекотливым поручениям, вошел бодрой походкой и с дежурной улыбкой незаменимого теневого референта на лице. Сейчас я ее погашу.
- Дмитрий Валерьевич, у меня полная информация. Это оказалось совсем несложно, несколько дней, чтобы получить данные.
Опускаю пальцы небрежным жестом в карманы пиджака, расслабленный поворот головы с оттенком пренебрежения во взгляде. В моем кабинете и моем городе играют по установленным мною правилам и проявляют какие-либо эмоции только в том случае, если я позволю.
- Пытаешься замолить свои грехи за сокрушительный провал с этой куклой Шарм?
Мне даже не надо смотреть на его лицо. Я и не смотрю, хотя, признаться, забавно было бы наблюдать, как с него слетит спесь незаменимого помощника мэра, в глазах появится растерянность, а натянутая улыбка канет в небытие.
- Но ведь я же…
- Ты поставил меня в неловкое положение перед людьми! – нет, я не повышаю голос ни на тон, констатирую факт с ленивым спокойствием. – Или информация о том, что они с Кравицкой на короткой ноге, прошла мимо тебя? Я полагаю, нет. В чем же тогда дело?
- Но она подписала договор о неразглашении…
- Да, она подписала договор о том, что не будет болтать перед прессой и в своих идиотских ток-шоу. Насчет подружек предупредить сам намеренно забыл или кто-то подсказал?
Очередной укол эгоистического удовольствия от оправдательного лепета – сегодня моя усталость практически нивелирована дискомфортом других. А прямо сейчас я получу самый долгожданный подарок за сегодняшний день.
