- Тебе очень идут высокие каблуки и эта длина юбки. Правда. – Смена стиля у моего референта произошла аккурат после того, как в приемной впервые появилась Юля, а может, еще до того, после публикации в сети фотоснимков с нами на парковке «Игроленда». Я уже лишил это сетевое издание лицензии и перекрыл им кислород под угрозой неподъемного штрафа. – Налей мне виски и завтра после трех отмени встречи, постарайся по возможности втиснуть их в сегодняшний график, а остальные перенести на послезавтра. И да, соедини меня с главой МВД, это срочно.
Я отмечаю дрожь пальцев Оксаны, когда она протягивает мне бокал с янтарным виски.
Ей невдомек, что еще десять минут назад мои пальцы дрожали гораздо сильнее, чем ее сейчас.
Юля
Этой ночью мне впервые после своей смерти приснился Александр. Возможно, мои слезы, которые залили фоторамку, все же тронули его сердце там, на небесах, а может, он не смог вынести того, что тот человек, от которого он меня всегда оберегал, причинил мне такую сильную боль. Под транквилизаторами засыпаешь, как младенец, минус лишь в том, что практически не запоминаешь сновидений. В этот раз все было по-иному, я помнила все детали своего сна. Он был черно-белым и лишенным смысла до его появления. Когда же я увидела его, протягивающего ко мне руки, серая пелена обители Морфея расцветилась яркими красками, и истерзанную душу залило умиротворением и всеобъемлющей нежностью.
Во сне нам не нужны были слова. Я буквально упала в его сильные руки, в тепло его объятий, которые могли оградить меня от жестокого мира и снять любую боль. Я задыхалась от счастья, когда он гладил меня по волосам, по ребрам, на которые пришелся жестокий удар – под этими прикосновениями боль уходила совсем, а я доверчиво прижималась к нему, умостив голову на плече, словно маленькая девочка, так уставшая противостоять жестоким реалиям жизни. Впрочем, так было всегда, и мне было очень хорошо в этой ипостаси. Как бы мне ни хотелось рыдать, засыпая, во сне слезы ушли. Я не могла расстраивать его сейчас своим горем и, наверное, уже не хотела. Никто из нас не проронил ни слова, но усиленная телепатическая связь позволила пообщаться, не разрывая объятий и поцелуев.
«Как мне пережить это без тебя? Почему он сделал это именно сейчас, когда я беззащитна перед любыми ударами судьбы? Что я ему сделала?»
«Ничего, моя любимая. Ничего из того, в чем себя незаслуженно винишь. Ты просто заставила его чувствовать так глубоко, как не смог никто и никогда. Тебе ли не знать, как это страшит тех, кто считал себя сильнее всех обстоятельств?»
«Отпусти меня. Просто позволь продать клуб… я не выдержу этого фарса, этого партнерства! Меня останавливает от бега по судам лишь твоя воля, твое завещание, само осознание того, что этот клуб для тебя значил! Мне безумно страшно, он ни перед чем не останавливается!»
«Девочка моя, я прошу тебя. Помнишь, как я учил тебя быть сильной? Я не могу тебя сейчас защитить, я могу только попросить тебя о благоразумии. Ты сможешь. Постарайся не воевать с ним. Мне больно тебя об этом просить, но это сейчас единственная возможность выстоять. Не спрашивай ни о чем, просто прислушайся к моим словам!»
«Как? Как ты можешь смотреть на это сверху и позволять ему делать это со мной? Я тебе не верю! Ты не можешь меня об этом просить!»
«Юля, если бы я только мог защитить тебя! Но сейчас у меня связаны руки. Я не заставляю тебя играть по чужим правилам в ущерб себе, просто прояви терпение! Мужское начало практически всегда следует разрушительным маршрутом, но энергия женщины прежде всего созидательная. Сделай это ради меня, не подвергай себя необоснованной опасности. Это скоро закончится, я тебе обещаю!»
«Мне так не хватает тебя… почему это произошло с нами? Неужели тебе там, наверху, не дали ответа?»
«Мне дали ответы на все мои вопросы. Поэтому прошу, просто прислушайся ко мне. Я больше всего на свете хочу, чтобы мои девочки были счастливы, только, увы, иногда до счастья долгий путь, на котором много боли. Ты всегда была сильной, но иногда сила совсем не в противостоянии, а именно в слабости…»
«Я не выдержу… я просто не смогу!»
«Сможешь. Я постараюсь приходить в твои сны и направлять твой путь. Просто пообещай – не зли его и сделай шаг навстречу. Он не посмеет причинять тебе боль, если ты проявишь хотя бы видимость послушания!»
Он исчез так же быстро, как и появился. Я тянула руки в пустоту и трясла головой, отказываясь верить, что мой любимый архангел только что осмелился сказать мне эти слова. Но, проснувшись утром, постаралась убедить себя в том, что сон – игра моего уставшего сознания. Удавалось плохо, и я, покрутившись в постели несколько часов без сна, предположила, что Алекс просто не стал мне рассказывать во сне о своих истинных намерениях. Может, вскоре Дима навсегда исчезнет из моей жизни его усилиями? Если бы я знала наверняка, я бы вытерпела и не такое. Мне хотелось верить в эту ничем не обоснованную версию происходящего, но получалось с трудом.
