- Нет, поверь, совсем нет. Она у матери. Заедь попрощайся, ей будет приятно, что ты о ней не забываешь. И не жмись к стене, я не собираюсь вонзать клыки тебе в глотку.
Молодой человек потоптался в дверях, рассеянно оглядываясь по сторонам, затем нерешительно приблизился и сел рядом с постелью. Я улыбнулась почти искренне. Выяснять с ним отношения мне не хотелось, может, именно потому, что это не имело смысла.
- Мне приснился Саша сегодня, - не знаю почему, но мне было легко с ним этим делиться. – Сказал, что я должна вести себя благоразумно. Такой странный сон…
Илья нерешительно подался вперед и коснулся моей руки.
- Не принимай близко к сердцу, Юля. Когда у меня был тяжелый грипп, ко мне приходила бабушка по матери и звала к себе. Кто бы посуевернее уже бы… - он запнулся, и я увидела в его глазах проблески слез. Он переживал смерть отца не так стойко, как я.
- Грипп? Тебе Лерка сказала, что у меня грипп?
- Ну да… А что? Разве нет?
Я посмотрела в его глаза, почему-то испытывая что-то среднее между нежностью и прощением. Впервые захотелось поделиться тем, что случилось, и совсем не с целью вызвать в нем муки совести – я сама не могла пояснить себе эти ростки непонятного доверия. Может, всему виной были таблетки?
- Не грипп, Илюш, – поколебавшись несколько секунд, я решительно потянула поясок пижамного халата, позволив упасть с моих плеч на сгибы локтей. – Только на мою грудь не смотри. Ребра…
Я не видела, как изменился взгляд пасынка при виде багровых отметин на моем теле, я не стала смотреть ему в глаза, опасаясь, что разрыдаюсь от его сожаления. Почувствовала кожей, как он содрогнулся всем телом. Потрясенное молчание повисло в комнате.
- Достаточно, - я поморщилась от боли и натянула халат обратно.
- В клубе? – глухо поинтересовался парень. В его голосе стыли боль и ярость. Я покачала головой.
- Нет. Это новый партнер решил скрепить наш союз такой вот своеобразной подписью.
Илья молчал. Я откинулась на подушки и закрыла глаза.
- Отец наверняка никогда не рассказывал тебе, что я была знакома с Лавровым раньше. Как и то, что он буквально собрал меня по частям после его жестоких измывательств. Теперь он вернулся и, как видишь, ничего особо не изменилось, кроме одного: нет больше Алекса, который может меня защитить.
Илья пытался куда-то сорваться, чтобы расторгнуть договор, дать в морду Лаврову или еще что-то сделать, рвался целовать мои руки. Я мало что понимала, гладила его по голове и улыбалась. Мне было все равно.
- Ну перестань. Мужчины не плачут, это не круто! Просто купи наконец эту яхту. Мечты должны сбываться! – уже проваливаясь в сон под действием снотворного, я бездумно проговорила: - только пообещай, что дашь мне приехать и восстановиться на ней, если этот ЕС не убьет меня раньше времени…
Сам Лавров позвонил уже вечером. Иногда Штейр по ошибке набирал меня с номера, который не определялся, и я бездумно сняла трубку.
- Да, Юра. Как все прошло?
- Кравицкая, тебе было мало? Я когда сказал тебе прибыть в клуб?
От спокойного голоса, в котором не было, казалось, ни капли угрозы, у меня перехватило дыхание. Комната запрыгала перед глазами, горло стянуло удушающей пленкой ледяного ужаса, а сердце остановилось, замерло, чтобы уже спустя несколько секунд сорваться в оглушающий бой. Один только голос запустил цепную реакцию, я вжалась в угол постели, не понимая, что трясу головой, отрицая происходящее.
- Ты полагаешь, что я настроен играть в игры? Что мне стоило с тобой сделать, чтобы ты осознала собственное положение, девочка моя? Может, у тебя повредился рассудок и ты забыла, сколько стоит час моего времени?
Все таблетки оказались бессильны под вспарывающей сталью его спокойного, почти ласкового голоса. Я почувствовала, как слезы скатываются с моих щек, оставляя следы на атласном шелке пижамы.
- Очень сильно болит. – Мне было плевать, что мой голос дрожит, что я сейчас говорю то, что чувствую, без какого-либо прикрытия. – Я не встаю с постели. Мне очень жаль.
- Юля, хватит давить на мою жалость. Я прекрасно знаю, что Анубис бил гораздо сильнее, но ты порхала уже спустя час, поэтому не желаю слушать твои маловразумительные оправдания. Если я сказал, что ты должна была быть в клубе, ты должна была там находиться. Мне следует расценивать твое поведение, как бунт на корабле?
Видит бог, я держалась, и очень долго. Психика щадила меня ровно до этого звонка. Мне хотелось закричать, что все не так, что мне действительно очень плохо, что я постараюсь приехать как можно скорее, но мои слова сорвались в рыдания. Я сидела на постели, зажимая динамик ладонью, чтобы он не слышал моих сдавленных стонов, а сердце изнутри выламывало ребра. Перед этой болью померкла даже физическая.
- Хорошо, Юля. Мне придется прибегнуть к иным методам, раз сотрудничества у нас не выходит с первого раза.
