Что вы скажете, любовь моя? Вы и я можем вместе решить судьбу вашей Валахии, вернув ей процветание!
Шепну вам больше: я знаю, что в вашем лишенном всякого порядка княжестве могут править даже незаконнорожденные властители, а имена таких искателей неизвестны непосвященным тем более. Я кое-что слышал о происках вашего высокочтимого отца… вот уж кто действительно ловок! Великий боярин Раду Кришан – один из немногих валахов, пред чьим государственным умом я преклоняюсь. Однако вам, своей дочери, он, конечно же, ничего не открыл. Это могу сделать за него я.
Нет, госпожа, - я не заманиваю вас в западню лживыми обещаниями; но я и не бескорыстен. Вы знаете, какой сладостной награды я жду. Однако я не покушаюсь на вашу добродетель – для этого я слишком уважаю вас.
Я жду награды законной. Я мечтаю поцеловать вас перед алтарем, перед лицом моего государя, как мою невесту: хотя ваш подвенечный покров будет полит вдовьими слезами… Увы, сударыня, это неизбежно! После того, что я узнал о князе и о вашем супруге, я не сомневаюсь в страстной ненависти Корнела Испиреску к бывшему его властелину: однако это чувство слишком разрушительно, чтобы не сгубить и самого ненавистника. Может быть, король Корвин воспользуется Корнелом, чтобы пленить Дракулу и в цепях, босого и смиренного, привезти валашского господаря в Буду или Пешт. Но только Корнел после этого сойдет с ума. Как вы думаете – что будет испытывать такой человек, как ваш неистовый валах, когда рядом с ним окажется преданный и униженный им государь? Или, еще хуже, - что станется с Корнелом, если по его вине князь Валахии погибнет?
Я знаю, что так и будет: свершится это преступление, придет и наказание. Вы не остановите его, и ваш супруг не остановит себя, потому что таков ваш рок.
Скорее всего, Корнел, отслужив свое, окажется в немилости у короля-ворона. Таков Корвин. Если же нет, ваш супруг найдет смерть в бою – и ни королевская воля, ни ваша любовь, ни его любовь к вам не удержат его от того, чтобы самому покарать себя. И кто знает – не поделом ли?
Я не святой, моя госпожа. Но рядом с вашим мужем я могу назвать себя святым – если верна хотя бы половина моих догадок о его прошедшем и настоящем, которые он, конечно, таит от вас, своей жены. Счастье, если Корнел погибнет как воин: если его не осудят на смерть те, кто властен в более высоких вопросах, нежели мы с вами.
Но, возможно, я заблуждаюсь - и суд святой церкви единственный путь к спасению его души? Молите Бога, чтобы Корнел принял покаяние и умер как хороший христианин: тогда на небесах, вместе с великими его грехами, ему зачтутся и великие его заслуги.
Скорблю об этом вместе с вами, Иоана: плачьте, плачьте сейчас, чтобы не изойти слезами позже!
Но, возможно, вы не поверили ни одному моему обвинению - поскольку я не называю имен и мест? Тогда не буду больше смущать вас и приводить в негодование. Оставим домыслы: правда, когда выйдет наружу, скажет сама о себе лучше всего.
Я знаю, что вы думаете об известном вам преступлении мужа иначе, нежели он сам. Вы разделяете чувства супруга, но только до некоторой степени: я благодарю всех святых, что женщины устроены иначе, нежели мужчины, и всегда предпочтут собственное благополучие правому делу, которое уже превратилось в пустые слова.
Кроме того, я догадываюсь, что вы… подбили мужа на измену престолу. Разве я не прав? И вы были правы: поскольку вы отстаивали фамильную честь, о которой Корнел Испиреску не имеет понятия. Если бы мой щит угрожали перевернуть вверх ногами, а мой герб стереть, я поступил бы так же, Иоана.
Мы с вами оба христиане. Господи, прости нам грехи наши: мы все творим зло во имя того, что считаем священным!
Вам может сейчас казаться, что вы не вынесете всего того горя, которым вам грозит мое послание: но это заблуждение. Сердца человеческие крепче, чем представляется в дни мира. Кроме того, один только Бог и святые его ведают наши судьбы: не нам дано знать, что есть добро и зло.
Я же сейчас руководствуюсь любовью, Иоана. Не дайте ненависти ослепить вас и сделаться вашим поводырем!
По нашему обычаю я целую крест, что вы носите на груди, крест, что мы оба носим, - целую ваше распятие, хотя мог бы поцеловать вас в губы. Но я не напишу так и не сделаю этого, пока вы сами не позволите мне. Но сделаю другое. Я клянусь, клянусь вашим крестом и вашей верой, что завоюю вас и вы станете моей, и будете счастливы со мной, как ни с кем другим! Я увижу, как эти изумруды, которыми я столько раз любовался, горят от восторга, который я преподнесу вам: вы увидите, как вновь вознесутся к небесам башни замка Кришан, а на них взовьются знамена, сорванные рукой Дракулы. Скажите от сердца: разве не стоит это зрелище вашей любви?
Вместе мы покорим вершины, о которых вы и не мечтали!
