Их сразу прибили к крестам. Остальные согласились, как трусы, и нам бросили оружие. Несколько мужчин сразу атаковали Германика — они были убиты дротиками и стрелами. Тем, кто остался, дали последний шанс подчиниться, прежде чем тоже быть убитыми. — Тудрус вздохнул.
«Боги, Германик хитер», — подумал Арминий. — Значит, вы сражались?
— Да. Победителям каждой схватки давали недолго времени отдохнуть, а потом мы начинали снова. Мы продолжали, пока не остался только я. — Голос Тудруса был приглушен, его взгляд был прикован к земле между согнутыми коленями. — Тогда меня связали рядом с Германиком, и привели еще пятьдесят человек и заставили сделать то же самое. За ними последовала третья группа и так далее. Весь процесс занял несколько часов, и ближе к концу нас осталось десять человек. Мы дрались друг с другом, пока нас не стало пятеро. Из пятисот осталось пять. — Голос Тудруса замер.
Арминий и Мело были поражены этой ужасающей историей, их взгляды были устремлены на Тудруса, но теперь они встретились, в каждом отражалась одна и та же пылающая ярость.
— Германик приказал офицеру подбросить монету, чтобы решить, кто будет сидеть рядом, пока две другие пары сражаются друг с другом, — продолжил Тудрус. — Они делали то же самое, когда нас осталось трое. Можно сказать, что мне повезло — я «выиграл» оба раза, когда был сделан бросок, так что я успел дважды смог отдохнуть, в то время как другие бедолаги не имели передышки вообще. Последний воин, с которым мне пришлось сражаться, так устал, что едва мог держать меч. — Тудрус издал короткий неприятный смешок. — По крайней мере, его конец был быстрым.
— У тебя не было выбора, — сказал Арминий.
Измученные глаза Тудруса смотрели на него. — У каждого человека есть выбор.
— Они бы распяли тебя, если бы ты отказался сражаться.
— Это верно. Я мог бы выбрать смерть в самом начале, но я этого не сделал. Вместо этого я убил восьмерых воинов. Восьмерых из моего племени. Каким человеком это меня делает? — спросил Тудрус дрогнувшим голосом.
— Выжившим, — сказал Арминий, думая, что поступил бы так же.
— Это за то, что выжил, — сказал Тудрус, делая непристойный жест.
Наступившую неловкую тишину нарушил Арминий. — Германик тебе что-нибудь сказал?
— Он сказал, что его легионы готовы и ждут, как только ты и дворняги, которые следуют за тобой по пятам, наберешься храбрости, чтобы сражаться.
Кровь стучала в ушах Арминия. Зная, что люди наблюдают, он глубоко вздохнул и спросил— Что знаешь о передвижениях Германика?
— Я слышал разговоры о марше на запад, чтобы соединиться с войсками, которым было поручено сокрушить ангривариев, — сказал Тудрус.
Крупица информации имела смысл, решил Арминий. К нему вернулось спокойствие, когда он обдумывал наилучший план действий. Он был целью Германика, поэтому легионы ничего не выиграют от перехода через Альбис и ведения войны на востоке. На севере лежал океан, на северо-западе находились римские союзники. Направляясь на юг, его враги еще глубже зайдут на территорию племен — предприятие слишком рискованное даже для Германика и его огромной армии. Запад или юго-запад были единственными направлениями, которые имели смысл. «Итак, игра в кошки-мышки продолжается. Хорошо. Время на нашей стороне, а не Германика».
— Он пытается спровоцировать тебя на битву, — сказал Мело, вступая в разговор.
— Он пытается, и у него ничего не получится. Рано или поздно мы поймаем его легионы в нужном месте, а потом будем сражаться. — Поднявшись, Арминий схватил Тудруса за плечо. — Ты хорошо справился. Я благодарю тебя. Пусть мои целители займутся твоими ранами. Затем ты сможешь отдохнуть, поесть и попить.
Тудрус, казалось, не слышал. — Посоветуешься ли ты с богами, прежде чем сворачивать лагерь?
Арминий не был набожным фанатиком, но Донар оказал ему помощь в победе над Варом, он был в этом уверен. Также неплохо было следовать традиции. — Да, вполне вероятно. Почему ты спрашиваешь?
Тудрус поднялся на ноги. Он был на добрых полторы ладони выше Арминия и, несмотря на свои раны, все еще оставался прекрасным физическим образцом. — Я отдам себя богу. Донару. Моя жизнь за ваш успех в битве.
Потрясенный, Арминий сказал — Ты измотан. Ты…
Тудрус оборвал его. — Моя жена умерла два года назад, вскоре после того, как нашего малыша унесла лихорадка. Все мои боевые братья мертвы или рабы. У меня нет причин жить, Арминий. Я буду висеть на дереве. Я отдам свою плоть на съедение воронам Донара. Пусть моя жертва умилостивит бога грома.
Взгляд Арминия переместился на Мело, который пожал плечами, как бы говоря: «Почему бы и нет?» Снова взглянув на Тудруса, Арминий спросил: — Ты уверен?
— Я никогда не был так уверен. Если ты этого не позволишь, я все равно повешусь. В этом мире для меня ничего не осталось. — Тон Тудруса был опустошенным.
