Встревоженный, но возбужденный, Арминий выдержал измученный взгляд Тудруса. Делая вид, что проявляет уважение, он сделал это из-за своего горячего желания, чтобы конец Тудруса был безмолвным и приемлемым для бога. Большинство людей, повешенных таким образом, умирали быстро, но воин долгубниев был сделан из более прочного материала. Арминий насчитал семь раз по пятьдесят, а Тудрус все еще корчился на веревке.
Арминий почувствовал тошноту. Агония Тудруса была так велика, что в конце концов ему пришлось бы издать какой-нибудь звук. Но он этого не сделал.
Когда счет Арминия приблизился к пятистам, Тудрус наконец перестал дергаться. Его мускулистые ноги обмякли. Моча начала капать из его сморщенного члена; запах дерьма наполнил воздух. По его пятнистым, искаженным чертам невозможно было сказать, обрел ли он покой, которого он так жаждал.
Взгляд Арминия метнулся к старому жрецу. «Ну?» — хотел крикнуть он, но редкое суеверие помешало ему. При поддержке послушника жрец прошаркал и встал рядом с мягко покачивающимся трупом Тудруса. Он ткнул его в бедро, и, как и все наблюдающие, Арминий напрягся.
— Воин умер достойно, — прохрипел священник. — Донар доволен!
Облегчение нахлынуло на Арминия. Победа будет за ним.
День клонился к вечеру, и солнце палило на землю Германии с ясного неба. Высокая температура, поначалу приятная после прохладной весны, была на грани того, чтобы стать проблемой. Стаи крошечных кусачих мух вились вокруг головы Пизона и группы его товарищей, когда они стояли по икры в глубине Висургис, наслаждаясь лаской быстрой реки. Следуя приказу
Тулла, они наполняли бурдюки водой. После похоронных игр прошло шесть дней, и армия Германика находилась более чем в ста милях от тропея Друза.
Ранее в тот же день он пересек Висургис и остановился на ровной местности в полумиле от западного берега. Четыре больших лагеря, которые все еще достраивались, должны были обеспечить достаточно места для восьми легионов и вспомогательных когорт; Германик оказал честь Пятому и
Двадцать Первому, разместив их в один лагерь с собой и своими преторианцами.
Когорта Пизона и четыре других вырыли оборонительные сооружения накануне, поэтому им было легче следить за тем, как другая половина легиона потела над сооружением глубокого рва и прочного земляного вала.
Это было отличное развитие событий, потому что Пизон и его товарищи оказались здесь, на берегу реки, утоляя жажду и охлаждаясь. Хотя разведчики доложили, что Арминий и его войска находятся поблизости, они разместились на противоположной стороне Висургис. Атаковать по воде в такой поздний час было рискованно — половина вспомогательной когорты лучников стояла с Пизоном и его товарищами, а остальная армия Германика находилась совсем недалеко от них в тылу.
Ни с того, ни с сего кто-то сзади плеснул водой на Пизона — Эй! — Он развернулся и увидел ухмыляющегося и быстро удаляющегося Дульция.
Пизон ударил ногой, обдав своего товарища градом брызг. В ответ Дульций взмахнул рукой по поверхности реки, обдав Пизона брызгами воды.
Остальные бросили один взгляд на них и присоединились к забаве. На какое-то время воцарился хаос. Лучший момент наступил, когда Метилий пнул
Дульция в задницу и тот грохнулся в воду, промокнув с головы до ног.
В конце концов, Пизон положил этому конец. — Тулл или другой офицер увидят, — предупредил он.
Они возвращались к своей задаче не слишком расторопно.
— Я видел вас, личинки! — взревел Тулл, идя по мелководью к Пизону и его товарищами. — Я приказал вам наполнить эти бурдюки водой, а не вести себя как банда юнцов на прогулке. Шевелитесь!
«Мы не причинили никакого вреда», — обиженно подумал Пизон, но не осмелился сказать об этом. Он держал свой мех под поверхностью реки и дал ему набухнуть от воды. Заткнув его пробкой, он перекинул через плечо ремень для переноски и снял еще один пустой бурдюк. — Тулл поступил бы так же, будь он обычным легионером, — пробормотал он Метилию, своему ближайшему соседу.
— Ты что-то там вякнул, личинка? — Широкими шагами подошел Тулл.
— Ничего, господин, — сказал Пизон, жалея, что не промолчал.
— Не надо, Аид тебя подери, мне «ничего», Пизон! — Витис Тулла с могучим плеском ударился о воду.
Зная, что в следующий раз он может упасть ему на спину, Пизон сказал: — Я все гадал, когда мы сможем сразиться с Арминием, господин. — Он молился, чтобы Тулл проглотил ложь.
— Гадай, сколько угодно, когда будешь сидеть сегодня вечером у костра, — прогремел Тулл. — А пока закрой пасть и заканчивай делать то, что я велел тебе сделать уже очень давно! То же самое относится и к остальным, жалкие псы. Двигайтесь!
