— Но тебе, Серж, лучше стоять, где стоишь, — продолжает благородно распоряжаться подлец и сын подлеца. — Или уйти. Тебе с ней не справиться. И потом — ты же не станешь драться с родной сестрой. Со своей кровью.
Всё же недолеон — сын дяди Ива. Приемный. Единственный.
И родной племянник.
— Она… — дрожит голос новоявленного братца.
— Ирия Таррент, — представилась сестра. — У нас общая мама — Карлотта Таррент, урожденная Гарвиак, если ты еще не знал. А твой родной отец — Ральф Тенмар, ныне покойный.
Ошеломлять уже — так ошеломлять. Пусть тоже знает всё. Будем на равных. Не только Ирии — сомневаться.
И хватит ронять челюсть, братец.
— Так что ты в родстве еще и с Анри. Я очень уважаю твоего приемного папу и моего родного дядю — Ива Криделя. Поэтому и впрямь — не лезь не в свое дело. Потом ему объяснишь, как попал в приятели к врагу своей семьи. Обеих семей. К общему врагу — моему и Анри. И что именно Ревинтер тебе успел рассказать.
— Всё!
— Даже так?
— Они — уже не враги. Давно уже. Анри всё понял. Ирия… вы… ты не знаешь.
Тоже не до конца понимает, как обращаться к свалившейся на голову сестре. Или хоть к незнакомой кузине. Да еще и вооруженной.
Леон бы вообще уже удрал. За помощью. Или просто спасаясь.
— И папа тоже не знает. Ирия, Роджер… изменился… Он…
— Серж, не нужно.
Да когда этот Ревинтер научился говорить
— Обо мне жалеть некому, а Ирия Таррент имеет право на месть. Я обесчестил ее сестру Эйду, ты забыл? И твою. Почти у Ирии на глазах.
— Роджер, прекрати!.. — Слушать такое нравиться не может. Если не считаешь подлость нормой, конечно.
— Обесчестили вы только себя, — презрительно бросила Ирия. — По отношению к Эйде выбирайте другие выражения. Но если ты побывал в этом милом местечке, — она махнула свободной рукой на глухие стены гнилого монастыря, — то уже знаешь о девочке, правда? Твою дочь, подонок, полтора года продержали в этой Бездне. Эйду дважды запирали в монастырь. Хорошо хоть не в этот, но и там — тоже далеко не мед. И во второй раз мне не удалось ее оттуда достать. Зато это сделал твой подлый папаша. Увез мою сестру к змею на рога — и неизвестно куда дел потом! Будьте вы прокляты — и ты, и он!
— Ирия, сюда идут. Не монашки! — пробормотал Серж. Уже
Как в детской драке. «Взрослые идут!»
Отвлекает внимание? Так глупо?
Нет.
Вот они —
Очередной вооруженной толпой. Крепкой и даже в кирасах. Серебристо-синей. В цветах льдов Ормхейма.
Если в этот монастырь ворвалась Ирия, то уж вооруженные солдаты — тем более запросто. Забыла прошлое? У предательницы Амалии много наследниц. А эти даже ничего не обещали. Ни помощи, ни дружбы. И звонкого золота с Таррентов не брали.
А настежь открытые ворота спасают монастырь от грабежа тех, кому вовремя не открыли.
Оглушительный грохот.
Только Ральф Тенмар больше не придет.
Человеческий вскрик — не столько боли, сколько изумления. Негромкий, ошеломленный. Переходящий в уже болезненный стон.
Серж оседает — на серые плиты двора, где столько месяцев
Откуда внезапная духота — было же свежо?
Быстро промокает светлая рубаха.
Пистолеты остались в седельных сумках. Все. Проклятая честность.
— Стоять, где стояли. Или лежать. Отойти друг от друга. Не вставать с колен.
И не засмеяться-то. Над самой собой.
Предводитель — росл и белокур. Таких Ирия уже встречала. В страже Зимнего Дворца. Но те были… побезопаснее. И даже улыбались, а не злобно скалились. Предвкушая… лучше не представлять, что.
Армия Лойварэ? Эрику ведь здесь делать нечего. Констанс просто не мог успеть
Тогда что за цвета мундиров?
— Не стреляйте! — голос даже в панике — достаточно низкий. Наверное. Не хватало, чтобы опознали девчонку
Только устроили драку в монастыре. Но ведь не Серж же.
— Он вообще ни при чём. Он пытался нас разнять.
Да и дуэли сами по себе — не под запретом. А Серж вообще безоружен. Тянет разве что на секунданта. Почему стреляли не в Ирию?
— Значит, умрете не преступниками, — усмехается новый враг. В пару десятков белоснежных клыков и две ломаные щербины. — Если не сдадитесь. Бросайте оружие. Сейчас же. Особенно ты. Или он умрет.
Серж. Брат… Сын дяди Ива.
