Киллиан стоял у массивной подзорной трубы, поворачивал её здоровой рукой, оглядывая море от горизонта до горизонта. Когда среди однообразных оттенков синего, зелёного, голубого и серого глаз выхватил и другие цвета, он невольно сморгнул: не показалось? Но нет, так и было. На границе видимости он различил тёмные очертания кораблей со снятыми парусами. Флаги были подняты, и пусть с такого расстояния казались лишь крохотными оранжевыми точками — Киллиан их узнал. Оранжевый — геральдический цвет короля Леопольда. Ну, или того, кто теперь правит в Срединных Землях. Киллиан не особо интересовался вопросами престолонаследия или именами сменявших друг друга правителей. Когда живёшь так долго, подобные вещи становятся неважными. Корабли всё ещё находились настолько далеко, что даже через многократно увеличивающие стёкла трубы разглядеть их было почти невозможно. Оно и ясно: подойди они ближе, Робт, поставленный вперёдсмотрящим, уже доложил бы с реи о предстоящей встрече. Киллиан подкрутил стёкла, безуспешно пытаясь сделать картинку более чёткой, едва удержался от искушения прильнуть к окуляру плотнее: глаза слезились от яркой синевы слишком солнечного дня, и жирная чёрная краска, которой он имел обыкновение подводить веки, могла размазаться. Не то чтобы Киллиан слишком беспокоился о своей внешности — соблазнять здесь всё равно было некого. До мужчин он не был большим охотником, а единственную женщину мог взять и силой, не интересуясь её мнением на этот счёт. Смысл сохранять лицо был в другом: капитан пиратов никогда, ни при каких условиях не должен давать повода для насмешек. Киллиан помнил историю долговязого Бена, чьё мёртвое, вздувшееся тело долго украшало киль корабля вместо привычной ростры. Чёрная Борода, сменивший его на должности капитана, посчитал это остроумным. Да и легендарный Сильвер, державшийся с командой на равной ноге, кончил плохо. Нет, его не отправили прогуляться по доске, всего лишь сделали коком на собственном судне. Киллиан рисковать не мог. Слишком много было поставлено на кон. Он жил достаточно долго для того, чтобы понимать: сила пиратского капитана мнимая. Он командует своими ребятами лишь до того момента, пока они верят, что он имеет на это право. А вот если они усомнятся в этом — ему не устоять. Как бы хорош ни был Киллиан Джонс в бою, его сомнут и скрутят, пусть прежде он и успеет отправить на тот свет самых ретивых. От этой мысли становилось не по себе. Не то чтобы он боялся смерти или цеплялся за жизнь. Но сперва он должен исполнить задуманное. Отомстить Тёмному. Ничто не должно стать препятствием. А уж потом…
Он отодвинулся от окуляра, зацепил трубу крюком и крутанул на подставке вокруг собственной оси. Ничем не выдавая озабоченности, прошёлся по палубе; одобрительно кивнул подтягивающему ванты Джуксу. Расслабленно перетёк к баку, похлопал стоявшего за рулём Старки по плечу. Вполне дружески, только вот из-за этого должного выражать расположение жеста заточенное остриё крюка оказалось в опасной близости от шеи первого помощника. Надо отдать Старки должное: он даже в лице не переменился от капитанской ласки, только кадык дёрнулся нервно.
— Право руля, Старки, меняем курс. Отойдём от берега ещё мили на две… И…
— Но, капитан, — ох да, Старки всегда отличался излишней разговорчивостью. И почему Киллиан его терпел? Может быть, оттого, что отыскать толкового помощника среди этих болванов было не так уж просто?
— Хочешь обсудить это? Есть другие идеи? Я готов их выслушать, — Киллиан говорил без малейшей резкости, и даже не меняя позы, но острие его крюка по-прежнему находилось в дюйме от бьющейся на шее Старки голубой жилки.
Кадык Старки дёрнулся ещё раз, и он выдавил из себя:
— Нет, капитан.
— Ну и славно, — Киллиан не собирался пускаться в объяснения… Да и о галерах Леопольда команде лучше не знать. Подобные столкновения редко обходились без потерь, а выгод приносили немного. Но его головорезы были весьма далеки от тактики и стратегии, и Киллиан предпочитал выглядеть излишне деспотичным, а не излишне осмотрительным. — Выполняй.
