Двое в комбинезонах с оглушительным звоном и скрежетом проталкивали в двери тележки и пластиковые ящики.
– А ты, мать твою налево, дверь эту сраную не подержишь, а? Легче кабана через игольное ушко, мать его, протащить!
– Как же, держи карман шире…
– Вот ты че хочешь? Достать меня, да? Тут квартира, полная, мать ее, пистолетов, нам грузить их! А ты, значит, докапываешься до меня, да? Хочешь, значит, довести меня? Чтоб я в тебя пару сраных стволов этих разрядил, да? Баллистическую, мать ее, экспертизу провести хочешь, да?
– Да ты сраную дверь не можешь открыть, не то что из пистолета пальнуть! Давай хватай любую пушку, я постою посмотрю, как ты башку себе отстрелишь!
– Эй! Мужик! Мужик, слышь, не поможешь?
Охотник уже давно убрал нож и теперь спускался по лестнице как ни в чем не бывало – ни дать ни взять здешний жилец. Он прошел по коридору и открыл одну из створок двери настежь. Криминалисты затащили внутрь свою поклажу. Что они криминалисты, охотник понял по надписям на комбинезонах – увидел значки и буквы еще сверху, зрение пока его не подводило.
– Эй, – окликнул его один из них. – Ты не в курсе, лифты работают, нет? В смысле, тут же должны быть лифты, да? А то ж это прямо бесчеловечно, без лифтов-то!
– Прошу прощения, – отозвался охотник. – Я просто к другу в гости заходил, я обычно по лестнице поднимаюсь.
– Ну ладно… Спасибо, кстати, что дверь подержал!
– Пожалуйста, – вежливо ответил охотник и проскользнул мимо комбинезона на улицу.
Тэллоу сбежал вниз по лестнице и увидел двоих парней, что с руганью тащили по ступеням две тачки, доверху нагруженные контейнерами.
– Криминалисты?
– Ага! Смена «пошли в жопу, останетесь без ужина», самая лучшая. А ты, небось, Тэллоу?
– Ага.
– Тоже в жопу сходи, мужик.
– Спасибо, ребята.
Снаружи, стоя рядом с полицейским фургоном, приближение которого он не заметил, охотник с силой ударил себя кулаками по голове. Потом ударил еще и еще раз. Все шло не так, как нужно. Вокруг него ранящим глаза калейдоскопом кружились и менялись друг с другом местами Старый и Новый Манхэттен. Деревья вздрагивали, и на них распускались уличные огни. Почтовый ящик на другой стороне улицы превратился в частично обтянутый мускулами скелет, жестянка под ним отрастила легкие и пронзительно завизжала. Дорога сворачивалась и шла трещинами там, где проступала почва и прорастали травы доколониальных времен, колышась в сумеречном неверном свете. Дыхание стало отрывистым и трудным, как у загнанного животного. Он снова сдавил кулаками голову и зажмурился, да так крепко, что лоб и обе стороны шеи пронзило болью.
А когда охотник открыл глаза, то увидел машину, в которой приехал тот полицейский в черном костюме. Дрожа и пошатываясь, он перешел улицу и добрел до нее: удерживать автомобиль в поле зрения оказалось куда как непросто… Не отрывая взгляд от машины, он зашарил в сумке: нужны были огрызок карандаша и обрывок салфетки из кофейни. Он приказал руке – не дрожать. И очень тщательно – а как иначе, в голове нарастала боль, а перед глазами мелькали какие-то неприятные белесые огни – записал номер машины, марку и модель.
Раньше «Фетч» назывался «Бларни-стоун». И был такой не один. Потому что, когда ни возьми, в Пяти Районах всегда находилось минимум четыре бара, которые назывались «Бларни-стоун». Этот конкретный бар – пожалуй, самый китчево-ирландский из всех – несколько лет назад продали. Новые хозяева решили сохранить «колорит» заведения – хотя, конечно, их нога ни разу не ступала на землю Ирландии, да и вообще землю они видели только в упаковках торфа, какие продаются в садовых магазинах в Бруклине, – но как-то сообразили, что четыре заведения с названием «Бларни-стоун» – многовато для одного города.
И потому дали бару новое имя – «Фетч». То ли потому, что кто-то из них действительно увлекался фольклором [6], то ли потому, что кто-то им сказал, что это – реально ирландская такая штука, типа трилистников или когда муж жену поленом колотит. Тэллоу подозревал, что речь идет о втором варианте, всякий раз, когда смотрел на унылую вывеску над входом и на окна, где название бара вывели дурацкими здоровенными зелеными буквами – все было дешево и сердито, как прессованная ветчина в банке.
Тэллоу знал, что фетч – это ирландский подвид доппельгангера, сверхъестественного двойника живого человека, чье появление обычно трактовалось как предвестие смерти. А что, отличное название для бара, откуда клиенты выползают ночью на четвереньках – в глазах у них точно двоится…
