Потом он поискал глазами пепельницу – и нашел: старая семидюймовая пластинка, которую расплавили в кружку. А отверстие для иглы, похоже, залепили чуть ли не жвачкой для рук. Тэллоу нахмурился, разглядывая то, что осталось от диска. Зажав сигарету в губах и сощурившись от дыма, он перевернул пепельницу. Ею пластинка стала совсем недавно, но все равно – не дело так обращаться с музыкальным носителем. К тому же он не заметил царапины или вмятины, которые остаются, если пластинку вырывают из старого музыкального автомата – тогда что ж, тогда только на цветочный горшок ее остается перевести. Нет, тут кто-то просто плюнул и решил: чего тут церемониться, это всего лишь кусок винила.
Тэллоу вытащил из левого кармана брюк бумажный носовой платок, смочил его в пивной пене и осторожно протер наклейку с названием лейбла. Кто-то затушил об нее сигарету, но, отчистив бумагу, он увидел рисунок с бабочками. Бабочки и очень хорошо видная белая «К» – значит, «Крисалис». Древний какой лейбл-то… «Крисалис Рекордс» давно почили в бозе: милую маленькую бабочку скушал паук бизнеса, а его склевала птичка корпорации, которую заглотил большой транснациональный кот. Тэллоу продолжил протирать наклейку – ему очень хотелось раскрыть хотя бы эту маленькую тайну. Постепенно проявлялось все больше подранной голубоватой бумаги… Он даже выкинул в ближайшую металлическую бадью сигарету – чтобы не отвлекала. Он хотел отчистить наклейку, и он ее отчистит. Тэллоу чувствовал себя археологом на раскопе. Он полностью погрузился в работу, потихоньку отмывая салфеткой буквы – а вот и надпись над отверстием для иглы.
Тут Тэллоу обнаружил, что широко улыбается. Это оказалось «Стеклянное сердце» Блонди. Он ее уже сколько лет не слушал… Еще он припомнил, как услышал ее в первый раз, и хихикнул, потому что Дебби Харри сказала: «Да ну, нудятина какая-то».
И он припомнил это, а еще текст песни – о том, как легко потеряться в мире иллюзий и что спрятаться – негде…
Тэллоу мог поклясться, что у него нет этого альбома на СД, и решил по возвращении домой купить МР3 – чтобы почтить павшую безвинной жертвой пластинку. Он поставил пепельницу обратно на стол. Еще он понимал, что придется чертовой штукой пользоваться, сигарету в нее стряхивать, пластинку-то все равно не спасти, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Нельзя так с пластинками поступать. Но опять же наверняка в тот день ни у кого поблизости просто не нашлось проигрывателя – вот и все. Тэллоу держал такой дома, но о других энтузиастах под стать себе не слышал…
Правда, не так-то уж много у него и знакомых, чтобы делать такие выводы…
Тут принесли еду. Он снова посмотрел на отчищенную пластинку, улыбнулся и откусил от бургера. Вкус у него оказался даже лучше, чем Тэллоу ждал.
Прожевав пару кусков, он залез в сумку для ноутбука, что ждала своего часа, прислоненная к креслу, включил там роутер – на ощупь, он прекрасно знал обводы машинки – и вытащил планшет. Набрал в поисковой строке «табак и молитва» и, поедая бургер, получил рудиментарные сведения о том, как американские индейцы использовали табак: сайтов было несколько, и все они оказались чудовищными поделками с такими вырвиглазными цветными схемами, что веб-дизайнеров стоило отправить посидеть в камеру хотя бы на одну ночь. Оказалось, тот сумасшедший бродяга все сказал правильно насчет табака. На двух страницах в глаза бросились яркие баннеры с рекламой сайтов, помогающих бросить курить, и телефонами психологической помощи, вкупе с сообщениями, что как нерегулярное, так и регулярное курение противоречит базовым принципам культуры американских индейцев.
Тэллоу смыл вкус бургера глотком эля, сказал себе, что он – не индеец, а значит, ему можно, и непринужденно прикурил вторую сигарету. Где-то на середине бургера организм наконец решил, что он все-таки голоден, и потому сейчас детектив чувствовал себя сытым и довольным млекопитающим.
Тэллоу откинул голову и выпустил дым навстречу серебряному полумесяцу в вечернем небе. Дул легкий ветерок, в высоте кувыркались два голубя. Он расслабился.
И тут его посетило безошибочное, как предчувствие рвотного позыва, ощущение: «О Господи, да я сейчас расплачусь».
Тэллоу мгновенно распрямился в кресле, упершись взглядом в пространство – глаза широко раскрыты, дыхание сбитое и неровное, подбородок сморщен, губы перекошены. Ног он не чувствовал. Он сидел и смотрел, как дрожит его правая рука с зажатой в пальцах сигаретой, а голова не может призвать ее к порядку. Тогда он вцепился в правую ладонь левой, настолько сильно, что через полминуты почувствовал, как впиваются в кожу полумесяцы ногтей. Так. Надо собраться. Все внутренние ресурсы – в бой! Нужно запихать вот это все обратно в жуткую жадную дыру в груди.
