И тут Тэллоу заметил в другой руке нападающего коротенькую зеленую линейку, пластиковую, как дети в школу носят. Только здесь обломок заточили, судя по царапинам, о ближайший бордюр. За какую-то долю секунды, что Тэллоу смотрел на линейку, он успел увидеть нарисованное на ней лицо индейского вождя из какого-то мультфильма, прямо над пальцами мужика. Индеец улыбался и поднимал ладонь в знак мирных намерений.
И тут Тэллоу перестал думать. Мужик дернул за сумку, Тэллоу схватил его за шею и, пользуясь инерцией тела нападающего, крутанул его вокруг оси и впечатал лицом в стену. Брызнули зубы, влажно хрустнул ушедший в лицо нос. Мужик всхлипнул, как заглатывающий воздух ныряльщик, и рухнул наземь.
Тэллоу услышал голос Бэта:
– Джон?
Странно, голос раздался совсем рядом. Обернувшись, детектив увидел, что к нему уже бегут Бэт и Скарли.
– У меня в сумке пистолет был, – часто дыша, объяснил Тэллоу. – Я его с пояса снял, когда в бар пошел.
– Твою маман, – пробормотала Скарли, глядя на завалившегося у стены бомжа.
Интересно, что ее так впечатлило.
Мозг Тэллоу снова перешел в рабочий режим.
– Вы камер здесь не видите? Не хочу, чтобы меня засекли…
Бэт увидел обломок линейки. Не дотрагиваясь, поддел его носком ботинка:
– Боже правый, ты только посмотри на это! Кому какая разница, видел тебя кто или не видел! Этот урод тебя б убил за здорово живешь!
– Потому что оружие лежало в неположенном месте, потому что у урода на данный момент лица нет, я его об стенку размазал, а еще потому что они мне дали дело о Перл-стрит, чтобы утопить. Меня подставили, чтобы уволить из полиции из-за ПТСР.
Его почему-то знобило, пульс частил, словно он только что пробежал стометровку, и он явно болтал лишнее. Это плохо. Тэллоу задержал дыхание и полностью закрылся. Потом взглянул на лежавшего без движения нападавшего. «А ведь этому приему меня научил Джим Розато».
Скарли деловито оглядывала улицу.
– Так, камер нет. Но, если будем так и дальше стоять и болтать, как три дебила, точно засекут. Или из бара кто-то выйдет, или случайный прохожий.
– Дай мне свою зажигалку, – сказал Бэт.
Приказ был отдан с такой профессиональной безапелляционностью, что Тэллоу мгновенно повиновался.
– Это одноразовая, – пояснил он.
– Это хорошо, – кивнул Бэт и отломил от зажигалки верхнюю часть. Пальцы у него оказались на диво сильными. – Ты ведь только за шею его трогал, правильно?
Тэллоу кивнул. Бэт вылил содержимое зажигалки на шею мужику. А потом подтолкнул обломок линейки к руке лежавшего.
– Ты что, шею ему собираешься поджечь? – спросил Тэллоу. Он, правда, не был уверен, что такой вопрос следует адресовать криминалисту. Ответ он тоже не то что бы хотел услышать.
Бэт забросил обломки зажигалки во тьму проулка.
– Нет. Но бутан растворит нахрен любые твои эпителиальные клетки, что могли остаться у него на шее. Это на случай, если кому-то всрется экспертизу устроить.
– Давай езжай домой, Джон, – сказала Скарли. – И быстрей.
И Тэллоу бы поехал, но его буквально заворожило, с какой скоростью пьяные приятели преобразились в хладнокровных профессионалов.
– Что скажешь? – спросил Бэт, отступая на шаг, чтобы оглядеть лежавшего.
Скарли склонила голову к плечу, прищурилась:
– Разверни ему голову лицом в сторону от улицы. Пусть думают, что это пьяный спит.
Бэт пихнул голову лежавшего носком ботинка. Мужик забулькал.
– Вот же ж зараза, – прокомментировал Бэт и наподдал мужику по виску.
Голова развернулась в нужную сторону – сейчас лицо мужика было обращено к переулку.
– Вот теперь нормально. Джон, езжай домой. Да, и если ты снова пихнешь табельное оружие в неположенное место, я тебя сама пристрелю, и все подумают, что это самоубийство. Я понятно выражаюсь?
– Абсолютно, – кивнул Тэллоу.
И Скарли пихнула его в плечо – вали, мол.
– Утром увидимся. Так, Бэт, пошли такси искать.
Тэллоу остановился, повернулся к ним и, не найдя более удачной реплики, промямлил:
– Спасибо.
Бэт растянул губы в своей фирменной улыбке и ответил:
– Да ладно тебе. Мы ж теперь напарники.
Тэллоу дошел до машины, завелся и поехал домой. А по дороге все думал: эти криминалисты – психи. Все как один.
Тэллоу запарковался, вытащил с заднего сиденья несколько книг и зашел в дом.
Квартира встретила его необычно затхлым запахом. Словно тут годами никто не жил. Он несколько минут бродил по комнатам, озадаченно созерцая мегалиты и курганы СД-дисков и книг, – прямо как археолог, который неожиданно для себя раскопал поселение настолько древнее, что его сам Бог только мальчишкой видел. Интересно, отчего такое впечатление: оттого, что он здесь слишком мало проводил времени? Или оттого, что недостаточно сосредотачивался на обстановке, когда приходил?
