Охотник быстро двинулся к тяжелой задней двери здания. Пистолет он положил в левый карман куртки – оружие слишком нагрелось, чтобы заложить его за поясной ремень. Вытащил из правого кармана пригоршню коротких проводков и запихал их в замок. А потом выдавил туда же остатки эпоксидного клея. Замок теперь был залит под завязку. Снова вытащил пистолет и подождал тридцать секунд, одним глазом наблюдая, как орет и брыкается подстреленный Кутха.
Кто-то попытался открыть дверь изнутри. Но не смог справиться с замком. Охотник услышал слабое царапанье. Потом оно стихло.
Тогда он подошел к Кутхе и наступил ему на шею. И поднял чемоданчик. Тот был не заперт. Внутри в отдельных пластиковых пакетах лежали деньги, «Полис-сервис» и двадцать четыре обоймы. «Полис-сервис» оказался очень красивым. Охотник погладил его сквозь пластик. Оружие отлично послужит ему. Прекрасный инструмент для следующего дела.
Еще он решил взять пачку банкнот. Они тоже могли пригодиться.
– Зачем? – прохрипел Кутха. – Мы же бизнесмены!
– Сожалею, но в данный момент я не могу оставлять свидетелей, Кутха.
Раздался громкий взрыв. Кто-то открыл входную дверь, активировав его импровизированное взрывное устройство. Жидкость для прочистки труб образовала гремучую смесь с алюминиевыми гвоздями, гелем на базе алкоголя, водой и бензином, а запалом послужили черный порох и бутан. Охотник даже пожалел, что не увидел взрыва. Огненный шар, жаркая волна несгоревшего жгучего газа, пылающий гель, дождь раскаленных гвоздей. Какая красота, расцветающий бутон огня в вечерней тени. Мешки с мусором тоже наверняка занялись и горят. Из здания никто не выберется.
Кутха полз к трупу человека с армейской стрижкой. Кутха наверняка знал, где тот носит пистоет. Охотник поставил ногу Кутхе на спину. Тот завсхлипывал, в отчаянии запричитал:
– Мы же одной крови! Мои сородичи пришли в Америку и стали твоими сородичами! Мы одной крови!
– Нет, – сказал охотник. – Мы не одной крови.
И выстрелил Кутхе в затылок. Немножко не под тем углом. Верхняя часть головы Кутхи съехала в сторону, влажная масса вывалилась из черепной коробки и прокатилась девять или десять дюймов в сторону, как какое-то морское существо.
Охотник понял, что на него кто-то смотрит. Четыре пары блестящих глаз изнутри машины.
Охотник вздохнул, вытащил нож и отрезал два лоскута от идиотских штанов Кутхи. Вернулся на подъездную дорожку и забрал поднос со щепой. Та все еще горела, а пластик подноса почернел и пошел пузырями.
Он донес все до машины, открыл лючок бензобака, заправил туда два лоскута и поджег. Бросил поднос с пылающей щепой и «Берету» под автомобиль и пошел прочь, не желая слышать, как маленькие кулаки колотят в окна. Не желая слышать приглушенные голоса, не желая видеть глаза.
Он дошел почти до самого конца подъездной дорожки, когда машина взорвалась. Заброшенный магазин уже горел. Выли сирены, но пожарные не успеют приехать вовремя. Они никогда не успевали.
Он дошел до берега, сел у воды и стал смотреть, как на темной воде Большой Добычи играют отсветы пламени. За его спиной горели дома поверженных врагов.
Тэллоу вырулил из Эрикссон-плейс и понял, что до смерти устал. Еще его терзало смутное разочарование, да и в успехе он был совсем не так уверен – хотя перед лейтенантом держался молодцом. Доказательств по-прежнему не имелось. Только теория, которая с каждым днем и новым фактом расползалась и становилась все более диковатой и – что греха таить! – безумной. Он попытался сосредоточиться на чем-то, кроме вождения, и принялся перебирать в памяти моменты встречи с человеком из квартиры 3А. Надо сосредоточиться, вспомнить каждую секунду, каждую деталь. Цвет его волос и щетины. Его запах. Язык его тела. Как он двигался, как взял у Тэллоу сигарерту. Как отломил фильтр и положил его в карман.
– Вот ублюдок, – пробомортал он.
Может, он его отломил просто потому, что ему сигареты с фильтром не нравились. С другой стороны, как было бы замечательно вернуться туда и найти фильтр с прекрасным отчетливым отпечатком на тонкой бумаге.
Тэллоу вывернул руль, заехал одним колесом на тротуар и ударил по тормозам. Он чудом не собрал за собой «паровоз» из столкнувшихся автомобилей. Его маневр приветствовали яростным разноголосым хором гудков и бибиканья, но он этого даже не слышал.
Значит, фильтр он отломил. Но сигарету-то он докурил! Значит, от нее остался окурок! Он, конечно, аккуратненько так фильтр в карманчик положил, но окурок-то – совсем другое дело, тут не отломишь просто так горящий кончик и в карман бычок не сунешь! Или сунешь? Нет. От него не воняло. А окурок – тот бы обязательно завонялся в кармане, а это не такой человек, чтобы обнаруживать себя по запаху, он явно любит подкрадываться незаметно. Значит, он должен был бросить окурок и притоптать его. Или просто выкинуть, чтобы тот сам прогорел.
Глупо, конечно, на это надеяться, но…
Тэллоу съехал с тротуара и помчался – насколько позволяли пробки – на Перл-стрит.
