– Тогда ты понимаешь, о чем я. Ты нарушаешь этический договор, базовое правило из серии «Так делать нельзя», и нарушить его тяжело лишь в первый раз. Но вот оказывается, что ты совершил проступок, а солнце не погасло. И что же? В следующий раз тебе легче преступить нравственный закон. И становится все легче с каждым разом. Так что все, кто смотрит полицейские сериалы, в курсе: плохой парень сделает что-то дурное не единожды, а много-много раз. И его нужно найти и нейтрализовать. И я очень хотел быть тем, кто это делает. Мне нравилась сама мысль: вот я тот человек, что нейтрализовал плохого парня и задействовал для этого мозги и руки. И больше ничего. И я доверю тебе один секрет. – Тут Бэт улыбнулся. – Я никогда не говорю людям, что я полицейский. Говорю, что я – эксперт-криминалист.
– Это одно и то же.
– Знаешь, ты извини, пожалуйста, но нет. Меня это не устраивает. Я – эксперт-криминалист. Я отыскиваю разгадки для загадок. Я охочусь, думаю и нахожу разгадку благодаря знаниям. Научным знаниям. А знаешь, чем нью-йоркский полицейский занимается? Манифестантов бьет и женщин насилует.
– Одну минуточку!..
– Джон, а что тут спорить? Помнишь тот случай, когда детектив изнасиловал женщину на пороге многоквартирного дома в Бронксе? Помнишь, что он ей сказал? «Я не такой, как те плохие копы, которые ту другую девушку изнасиловали, я не такой плохой». Помнишь, как разгоняли «Захвати Уолл-стрит»? Хватали женщин за руки и за ноги и брызгали в лицо из перцовых баллончиков. Избивали журналистов дубинками. Проломили череп члену городского совета. Выволакивали женщин из инвалидных колясок. Вот что такое нью-йоркский полицейский. Мы, блин, не герои. Совсем не герои. И да, поэтому я не говорю людям, что я полицейский. И я не люблю на место преступления выезжать. Мне нравится сидеть у себя в офисе, где мы занимаемся научными всякими делами и чисто разгадки ищем, и не нужно выезжать, чтобы набить морду людям только за то, что они оказались в неподходящем месте в неподходящее время и сказали очень неприятную правду…
– Бэт? Может, дух переведешь?
Бэт даже не подумал улыбнуться.
– Знаешь, почему мы, эксперты-криминалисты, терпеть не можем участковых и детективов? Потому что вы напоминаете нам, где на самом деле мы работаем.
– Угу, – кивнул Тэллоу. – Например, охотимся за индейцем-ниндзя.
На это Бэт ответил коротким смешком. И отвернулся к окну:
– Эй! – вдруг всполошился он. – А куда это мы заехали?
– Я тут немного свернул по дороге. Хочу кое на что поглядеть.
Бэт завертел головой, словно пытался проследить за кружащейся мухой:
– А это, случаем, не парк Коллект-Понд? Я-то думал, в нем реально пруд есть…
– Да они все никак не закончат строительные работы, – сказал Тэллоу. – Они вроде выкопали небольшой пруд несколько лет назад, но потом осушили, а теперь опять что-то там роют.
Парк оказался жутко унылого вида площадью, вымощенной серой страшной плиткой. Настолько серой и унылой, что желтая металлическая ограда вокруг стройки даже несколько оживляла пейзаж.
– Это, – продолжил Тэллоу, – Вапуз. На месте, которое теперь назвается Спринг-стрит, Родниковая улица, действительно бил родник. Его русло позже углубили для канала, в честь которого потом назвали Канал-стрит, и впадало это все в пруд Коллект-Понд, Пресный пруд. Но к 1800 году пруд превратился в реальный токсичный отстойник, так что они выкопали канал и осушили его. Потом снова наполнили, а затем засыпали канал, и получилась Канал-стрит. А все это раньше было Вапузом, главным индейским поселением в Нижнем Манхэттене, и стояло оно на берегу пруда. А что мы видим – это то, что он него осталось. Дно пруда и купольные дома Вапуза, любые другие археологические свидетельства прежних культур – все под землей. Вот под этим вот парком и здесь.
Тэллоу ткнул пальцем в другую сторону, и Бэт посмотрел туда:
– Тюрьма Томбс, – проговорил он.
– Ага. Манхэттенский пенитенциарный комплекс построен над Вапузом и Коллект-Пондом. Так же как и здание уголовного суда. Изначальное здание Томбс не сохранилось – его подтопили остаточные воды. Осушительные работы были проведены настолько небрежно, что, когда заново наполнили пруд, здесь все превратилось в болото, и сырость проникла в Томбс. И вот я думаю…
– …с чего бы это твой мозг переключился на нереально скучную историческую программу Национального общественного радио?
– Я думаю, с чего бы это жена Джейсона Вестовера посоветовала мне держаться подальше от Вапуза. А еще, Бэт, я тебе припомню все это, когда ты в очередной раз скажешь мне, что моя история-фу слабей, чем его. Потому что я это все не просто так читал. У меня есть серьезное подозрение, что наш парень любит приходить к Вапузу. Но посмотри вокруг. Томбс, суд, парк, в котором толстая чихуахуа не спрячется, офисные здания… Где приткнуться парню, который хранил свои сокровища в дрянной квартирке в доме без лифта на Перл?
– Тут еще полицейских полно, – заметил Бэт.
– Ты так говоришь, словно мы не полицейские, – невозмутимо проговорил Тэллоу и поехал дальше.
