Их тут две — и обе сходятся в одном месте. Ну, почти в одном… между ними расстояние метров в сорок. И этот фланг нашей обороны сейчас прикрываю только я — больше просто некому.
Нас застигли уже при возвращении.
Рутинное патрулирование — но таким оно только кажется. Тем, кто ни разу не топтал камни этих гор подошвами своих ботинок. Некоторые топчут их китайскими кедами — их покупают у дуканщиков. Это нарушение формы — но кеды не так скользят по камням, а это порою спасает жизнь — никому ведь неохота сверзиться в обрыв метров, эдак, с сорока-пятидесяти. Согласитесь — веский повод, не правда ли?
Я пока хожу в берцах и этому даже рад — ноги постоянно елозят по камням туда-сюда. Прочные голенища ботинок отчасти защищают от острых камешков, которых тут просто до фигища! Были бы кеды — уже не раз помянул бы их производителей недобрым матерным словом.
Духи навалились кучей, паля из всех стволов, и нас сразу же согнали с тропы — бодаться с такой толпой было явно не по зубам. Неполное отделение с одним «ПК» — а с той стороны стволов пятьдесят… или шестьдесят. Силы — слишком уж неравные.
Старшина скомандовал отход. Таща за собою двоих раненых, мы отступили по тропе — как раз по той, откуда сейчас выскакивают молодые духи. Вышли на этот пятачок — и здрасьте! Нас тут уже ждали — афганцы знают эти горы лучше и такую возможность предусмотрели. На выходе с пятачка стоял пулемет, подкрепленный десятком стволов. Атаковать не прокатывало никак, и мы залегли в камнях.
Сразу стало плохо — убило одного из раненых. Потом зацепили и старшину. Не сильно, но передвигаться он уже не мог — пуля порвала связки на ноге. Ещё кого-то ранило — этого я уже не видел, только слышал крик. А может быть, и убило… не знаю. Кругом стоял грохот, стрельба… и был бы, наверное, ещё один покойник… Но он не получился — меня вовремя треснули по спине.
Лежа в камнях, быстро меняю магазин и, пользуясь временной передышкой, дозаряжаю тот, который только что отстегнул.
— Правильно! — снова старшина. И как это он ухитряется все замечать? Ведь ещё и по рации что-то говорит… По слухам, Наполеон умел делать сразу три дела — слабак! Куда ему до Измайлова — тот ещё стрелять как-то ухитряется и командовать… связь держать… И ведь нога уже перевязана — а я не видел, чтобы кто-то её бинтовал. Да, небось, по французу и не стреляли сразу со всех сторон — не те тогда были времена…
Но я отвлекся.
Тропа, по которой мы сюда пришли (точнее, прибежали), была относительно узкой и извилистой. Да, она плохо просматривалась, но идти по ней больше чем двум за раз было очень не комфортно и небезопасно — камни внизу остренькие и какие-то недобрые…
Поэтому и держать её было относительно легко, даже такому салабону, как мне. А вот тропка в стороне… она более широкая и удобная — можно сразу целой кучей выскочить. Там и склон не так крут, можно быстро бежать.
Но — оттуда никто не появлялся и даже не стрелял. И это отчего-то очень не нравилось старшине, он прямо глаз с той тропы не сводил! Не говоря уже про автомат…
С прочих сторон пока тоже никто не лез, ограничиваясь заполошной стрельбой. Тоже, между прочим, аргумент — их больше. Нас, чисто статистически, могут и так всех перестрелять. Рано или поздно… Хоть одна из сотни пуль попадет — и амбец!
Только с моей стороны изредка выскакивали какие-то очумелые (или обкуренные?) пацаны, паля в нашу сторону. Дав по три-четыре выстрела из своих винтовок, они снова прятались за камни. Не все — мне удалось подстрелить ещё одного.
— Замануха это, Ершов… — хрипит старшина. — Ты глянь — они все с винтарями, только изредка автоматы мелькают. Зелень это… внимание на себя отвлекают… деды рядом где-то…
Надо же!
А я вот этого не рассмотрел!
Правильно Измайлов говорит — зелень… это и про меня тоже! Таких простых вещей не усёк!
С досады я слишком резко нажимаю на спуск, и очередь пролетает мимо цели — молодого парня с винтовкой. Тем не менее, напугать удалось, и он поспешно выпалив куда-то в нашу сторону, ныряет за камни.
— Авдонин! — кричит старшина. — Сюда давай!
Грохоча по камням коробом, подползает наш пулеметчик.
— Чем богат? — не оборачиваясь, спрашивает Измайлов.
— Пол-ленты… и пара пачек в сидоре…
— Забивай. Нам сейчас твоя машинка в самый раз подойдёт. Чую я какую-то каверзу…
Боец кивает и, сбросив вещмешок, вытряхивает из него остатки боезапаса и пустую ленту.
А у меня продолжается странная игра в салочки с молодыми душманами. Даже и я теперь вижу, что они, всеми правдами и неправдами, отвлекают наше внимание от более широкой тропы. И это — явно неспроста. Со стороны обороняющихся здесь ведет огонь только мой автомат, остальные огрызаются позади, да и палят в другую сторону. А старшина и пулеметчик молчат, не стреляют. Их вообще — не видно и не слышно. По его приказу отдаю ему одну из своих гранат — у меня их всего две. Себе оставляю рубчатую «феньку» — она как-то внушает мне спокойствие своей тяжестью.
Передышка (если происходящее можно вообще так назвать) не оказалась продолжительной — басмачи снова зашевелились.
