Я-то в общем-то представлял себе, с кем могу столкнуться. И подсознательно к этому был готов.
А вот троица разбойников такой встречи совсем не могла предвидеть.
И ближайший из них за это поплатился.
Брошенный мною арбалет ударяет его куда-то в бедро. Не камень из пращи, согласен. Но все же — достаточно тяжелый предмет, быстрому бегу и успешной драке такая штука совсем не способствует.
Вот и полетел кубарем злодей, дав мне время на то, чтобы ткнуть арбалетным болтом в брюхо его сотоварищу. Раз уж так вышло, что я этот самый болт в руке держу — не пропадать же добру?
А что?
Болт — вещь крепкая, и пырнуть им можно ничуть не хуже, чем кинжалом. Даже лучше — глубже войдёт.
Он и вошел, сразу уменьшив число моих противников ещё на одного человека. Насмерть или нет, неизвестно — но драться не сможет и он.
А третьего удалось достать клинком.
Совсем чуток — однако этого хватило…
Лес наполнился криками — бежали, похоже, со всех сторон. Да уж… разворошил я осиное гнездо!
А вот слева кричат меньше… почему? Народу там не так много?
Раз так — туда и рванем. На поле категорически нельзя — подстрелят. Не один же тут арбалетчик был? Да и лучники… мне вот как-то все едино в данном случае… Что арбалет, что лук — и того не хочу, и этого.
И меча тоже не хочу. И топора.
Топор-то как раз и прилетел!
И всего на палец левее плеча. Чуток бы в сторону — и хорош…
Ноги, мои ноги!
Выносите своего хозяина!
Легенс обернулся на шум шагов — кто-то пробирался сквозь кусты. Услышав звук шагов, насторожились и его сопровождающие — в их руках появились взведённые арбалеты. А один из них, прикинув, откуда подходит визитер, скользнул в кусты таким образом, чтобы зайти ему со спины. Парни в охране графа были тертые, прошли огонь и воду, и учить их не требовалось — все исполняли даже не по первому слову — по намеку. В городе они на глаза графским гостям не показывались — смотрели издали. Но здесь — лесная чаща. Да и собеседники у их хозяина тут, скажем так — своеобразные. Даже слишком… оно, конечно, правильно — смелость свою являть, только ведь и головою тоже думать нужно. Хотя бы — иногда. Смотря перед кем являть, многие этого просто не оценят. Позарится такой вот собеседник на толстый кошелек — да и забудет все свои обещания… легко может стилетом ткнуть… или ножом — оно как-то уже без разницы станет. И то, и другое здоровья не прибавляет.
Правда, разговору хозяина его телохранители не мешали — топтались себе в сторонке, тщательно изображая недалёких увальней. И не особо прислушивались к словам — острый слух иногда сильно вредит всему остальному, например, шее… или тому месту, откуда ноги растут.
Так что Легенс оказался со своим визави, практически, наедине…
— Ну?! Что там у вас?
Предводитель разбойников снял шляпу и стряхнул с неё хвойные иголки и сухие веточки, нападавшие сверху, когда он пробирался сквозь заросли. Неторопливо водрузил её назад.
— Да ничего особенного, ваша милость…
В его голосе появились новые, несвойственные ему ранее, нотки — и граф насторожился.
— А поконкретнее? Вы взяли хутор?
— Ну, если называть эти дома хутором, то я — епископ!
— Не понял… — королевский советник удивленно взглянул на разбойника. — Там что, замок построить успели?
— Оно, ваша милость, может и лучше было бы… По крайней мере — мы тогда сразу отказались бы от этой затеи…
— Та-а-а-к… — протянул граф, разглядывая своего собеседника. — Ну-ну…
— Я слыхал, ваша милость, что сержанты редко когда бывают совсем отставными — в смысле, не очень скоро ими становятся. Думаю, что и этот не у котла с кашей всю службу просидел — это уж точно!
— С чего вы это взяли, милейший?
— Да он там целый форт отгрохал — в такой не сразу и войдешь-то…
— Конкретнее!
— Извольте, ваша милость. Дома и сараи стоят четырехугольником, стены соприкасаются друг с другом. Входов только два — и оба закрыты воротами. Часовой внутри и часовой в лесу — на дальних подступах. Со стороны реки не подойти, там открытое место.
— И это форт? У вас вполне достаточно народа, чтобы разметать его по бревнышку!
— Не спорю — если бы удалось подойти тихо. Но часовой в лесу поднял тревогу, напал на нас со спины и ранил одного из моих людей. Тот закричал — и тогда тот часовой, что был внутри, затрубил в рог. Стоило нам подбежать к стенам — нас встретили стрелами…
— А поджечь не пробовали?
— Крыши засыпаны землей — зажигательные стрелы бесполезны. А при стрельбе по стенам осажденные ухитряются лить воду откуда-то из под крыш… У них внутри колодец, так что воды хватает.
— И что, вы уже пали духом? Долго они так высидят? Сколько у вас погибло людей?
— Часовой в лесу зарубил двоих — и одного подстрелил из подобранного арбалета. Троих ранил. Ещё четырех человек мы потеряли у стен… Не в этом дело, ваша милость! Воевали и в худших условиях!
— А в чём же?
Разбойник воровато осмотрелся по сторонам и подошел поближе.
— Этот часовой в лесу… Скажите, ваша милость, как может умереть человек от небольшой царапины?
— Может — если оружие отравлено.
