Ничего не заподозривший напарник убитого отозвался, разницы в голосе особой не учуяв — шумит здесь ручей, и не очень-то хорошо слыхать, кто там с воды зовет.
Затрещали ветки, и стал спускаться сверху всадник. Любопытно ему — чего там такого интересного напарник отыскал?
Чего, чего… могилу он тут обнаружил.
Двухместную.
Как раз для таких вот лопухов…
А вот сейчас, дорогие вы мои преследователи, кое-что поменялось — и существенно!
У меня теперь есть три лошади, и уходить от погони стало значительно легче. Есть небольшие запасы продовольствия (что в переметных сумках нашлось). Этого хватит, чтобы не рыскать более по лесу в поисках пропитания. Есть арбалет и полтора десятка болтов — тот еще подарочек для особо ретивых догоняльщиков. Этим я и воспользуюсь, когда время придет.
А сейчас, утопив в ручье обоих покойников, быстро формирую свой караван. Мой коняшка отдохнул, на нём и поеду. Остальных поведу за собою налегке.
В путь!
— И где второй? — главарь разбойников, не слезая с лошади, осмотрелся вокруг. — Этого нашли, а вот Глан куда пропал?
— Да кто ж его знает… лежит где-нибудь в кустах.
— И фиг с ним! У него был с собою арбалет — вот что меня интересует!
— Надо думать, у этого арбалета сейчас появился новый хозяин…
— Угу… мало нам было бревен, теперь ещё и болта из леса поминутно ожидать?!
— Ну… — почесал в затылке его помощник. — Может быть…
— Понятно! — сплюнул на землю главарь. — Всем быть наготове!
Всадник в темном плаще осторожно спустился по крутому склону и подъехал к лагерю. Здесь, составив в пирамиду копья и положив на бревна арбалеты, расположились на отдых его товарищи — человек сорок. Натянутые палатки указывали на то, что стоянка организована всерьёз и основательно.
Спешившись, всадник подошел к одной из палаток и постучал рукояткой кинжала о шест, поддерживающий её.
— Брат Моне?
— Входи…
Внутри палатки царил полумрак, но это не помешало входящему безошибочно отыскать её обитателя — тот сидел у небольшого походного столика.
— С чем ты прибыл, брат мой?
Вошедший вежливо поклонился.
— Дозорные заметили небольшой отряд — человек пятьдесят. Он продвигается в нашем направлении.
— Солдаты?
— Скорее наоборот. Одежда и вооружение самые разнообразные, на солдат или дружинников барона они совершенно не похожи. Идут осторожно, похоже, что кого-то ищут.
— Почему они так подумали?
— Они идут по следу — впереди отряда бежит собака, похоже, что она и ведет всех остальных.
— И кого же они преследуют?
— Неизвестно, брат Моне.
Хозяин палатки призадумался.
— А могло ли так быть, что наши дозоры кого-то пропустили?
— Если только тот проехал в темноте… Но это опасно, тут уже начинаются холмы! В темноте можно и ноги переломать — и не только коню.
— Можно, — кивнул сидящий у стола. — Если тот, кто правит конем, видит так же, как и лошадь. А вот если он видит лучше, то сможет и её направить должным образом.
— Вы думаете…
— Да. Пригласи сюда брата Гая…
Вошедший в палатку человек был очень стар. Трясущиеся руки указывали на то, что это ещё и не совсем здоровый. Он грузно опустился на предложенный стул и откинул капюшон.
Седые волосы, морщинистое лицо — на вид ему было лет шестьдесят, глубокий старик.
— Ты звал меня, брат Моне?
— Да. Похоже, что здесь, наконец, появился тот, кого мы ждём.
— И ты хочешь…
На свет явилась чаша из темной меди. Хозяин палатки налил в неё молока и осторожно извлек из своего походного сундучка небольшой кожаный мешочек. Гай нервно облизнул губы.
Из развязанного мешочка появился комок темного вещества, от которого хозяин палатки отрезал небольшой кусочек. Тщательно его измельчил и кивнул гонцу.
Тот, прихватив чашу, шагнул к костру и опустил её около огня. Дождался, когда молоко начало закипать и, обернув посудину полою плаща, поднял её с земли. Войдя в палатку, поставил её на столик.
— Можешь идти…
Размешав в бурлящем молоке измельченное вещество, Моне протянул чашу своему гостю.
Тот принял её дрожащими руками и поднес ко рту. Но по мере того, как он глотал напиток, дрожь в его руках постепенно прекращалась. И на стол её поставила уже твердая рука уверенного в себе человека. Откинувшись назад, Гай посидел некоторое время.
— Спрашивай! — голос говорящего был сух и деловит.
— Ты его видишь?
— Не его, этот выглядит иначе. Но это Серый — сомнений никаких нет.
— Где он?
— День пути на север, к горам. Он ранен, но ещё крепок.
— Тот отряд, что заметили наши дозорные… они с ним?
— Не вижу этого. Хотя они и идут в ту же сторону. Но на них нет отпечатка его ауры, они не вместе.
— Ты видишь замок?
По морщинистому лицу пробежала гримаса боли.
— Да… но мне больно на него смотреть.
— Там есть кто-нибудь?
— Не вижу… в голове шум, мне тяжело смотреть в ту сторону…
— Хорошо! Не надо этого делать. Посмотри на Серого, он идет туда же?
— В ту сторону. Может быть — и к замку, не могу сейчас этого сказать.
Тело говорящего пробила сильная дрожь, пальцы рук сжали подлокотники походного кресла. Он заскрипел зубами, закидывая назад голову.
— Давит… Вдовий замок меня достал… он душит меня!
