— Да ты че, козел?! Ваще уже?! Да ты… — неожиданно поток иссяк, а девичье лицо чудесным образом потеплело. — Ой, а это вы?..
— Похоже, что я.
Слава выпустил страницу из рук и нервно оглянулся по сторонам. Половина вагона, привлеченная их возней, пялится на странного парня, другая половина тоже пялится, но исподтишка. Кто-то перешептывается, кто-то показывает пальцем. Интересно, это паранойя, или его уже узнают на улицах? Сомнительная ситуация.
Поезд сбавил скорость, подходя к станции. Слава резко поднялся, едва не выбив головой дайджест, и хотел уже улизнуть, но теперь уже девушка схватила его за руку.
— Ой, подождите! — второй рукой она судорожно рылась в сумочке, роняя на пол косметику, записную книжку, ключи. Наконец, выловила ручку. — Распишитесь, пожалуйста. Никто не поверит! Вы, в метро!
Что оставалось? Слава быстрым движение накарябал поверх своей физиономии пару слов и, получив свободу, выскочил из вагона. Девушка осталась любоваться его каракулями. Что-то она скажет, когда разберет надпись «Пошла ты!»?
Слава так и не понял, что такого «узнал» о нем Вовчик, что счел возможным одолжить денег и даже не спросить, на какой срок. Но что-то узнал и выложил двести баксов без напоминания и лишних уговоров.
Получив деньги, Слава тотчас двинулся к обменнику и перевел одну сотку на рубли. С завидным аппетитом съел порцию куриной шаурмы, запил ее колой и присел на скамеечку в сквере, чтобы переварить свой импровизированный обед. Домой не тянуло: мало ли кто еще заявится по его душу?
Солнце добросовестно припекало, и парень развалился на скамейке, закинув голову и подставляя ласковым лучам небритые щеки. Стоило, кстати, привести себя в порядок, а то, неровен час, заинтересуются его персоной случайные патрули, задержат для выяснения чего-нибудь неясного, а там слово за слово… неизвестно еще, какие анекдоты бродят по правоохранительным лабиринтам с подачи Михаила Серафимовича…
На скамейку рядом сели двое. Пожилой мужчина и юнец в самом расцвете призывного возраста. То ли отец с сыном, то ли преподаватель со студентом, то ли репетитор с оболтусом.
Едва сев, эти двое тотчас разложили на коленях две общие тетради с формулами и графиками, и тот, что постарше, с пол-оборота принялся объяснять молодому про графики с постоянной переменной.
Слава заглянул в конспект из праздного интереса и подумал с тоской, что косые линии, пересекающие кое-как обозначенные оси X и У не так уж сложны, и при желании Слава без труда разобрался бы в законах их построения, получил бы настоящий диплом и не забивал бы себе сейчас голову синтезированными проблемами. Сколько времени он убил зря! Сколько кретинов ходят сейчас в галстуках и кушают в ресторанах, а он, Слава, такой весь умный и талантливый сидит дурнем в вагоне метро. И все почему? Неужели только потому, что в самом начале марафона ему так крупно повезло?
Тем временем, пожилой математик начал выражать недовольство низкой сообразительностью своего спутника.
— Ну же, юноша! — гнусавил он, нервно поправляя очки на носу. — Это же так просто! После всех наших занятий вас ставит в тупик! Умопомрачительно!
Слава с ленивым интересом заглянул в тетрадь. График. Острие карандаша замерло в точке на оси X и нервно клевало его, требуя от молодого оболтуса правильного ответа. Оболтус сосредоточенно молчал, медитируя над раскрытой тетрадью и вроде как напрягая что-то в голове. Славе сделалось любопытно, кто быстрее сообразит: он, не видевший графиков со времен школы, или накачиваемый знаниями парень, вероятно, студент.
— Юноша! — почти взвыл пожилой мужчина. — Ну, о чем же вы задумались? Примитивный график! Уровень питекантропов! Ну, смотрите сюда. Смотрите! — карандаш ткнулся в график, кроша черный грифель. — Переменная X у вас является константой, так?
— Константой, — со знанием дела подтвердил студент.
— Значит? — преподаватель в последний раз предоставил ему возможность напрячь извилины.
— Значит? — с интересом переспросил студент.
Преподаватель испустил тяжелый полувсхлип-полувздох и обернулся по сторонам, как бы ища поддержки или призывая кого-нибудь в свидетели своих мучений. Совершенно неожиданно для себя он наткнулся на заинтересованный взгляд сидящего рядом молодого человека, то есть Славы. Несколько секунд он недоуменно смотрел в Славины глаза поверх своих очков, затем медленно отвернулся, возвращаясь к математике.
— Итак, по абсциссе у нас постоянное значение, — продолжал он много спокойнее. — Выходит, вы ничего не можете предпринять в этом направлении. Как бы вы ни думали или ни делали вид, что думаете, значение останется постоянным, а значит, график не выйдет за эту точку. Он может двигаться только по оси ординат, понимаете? И только двигаясь по оси ординат вы сможете найти приемлемое решение. Просто потому, что на оси абсцисс вы бессильны что-либо изменить. Теперь посмотрим, как обстоят дела с ординатой…
